— Баюн… — голос прозвучал сипло, я сглотнул. — Говорящий кот. Ты… Правда говоришь?
Кот медленно моргнул. Посмотрел на меня так, будто я только что спросил, а мокра ли вода.
— Проницательнейший хозяин, позволь спросить: ты видишь в моей заднице руку? — саркастично, вальяжно поинтересовался он. — Нет? Вот и я не вижу. Следовательно, чревовещателя тут нет, даже невидимого — я бы, поверь, почувствовал. Следовательно да, говорю.
Тут бы сказать «каков вопрос — таков ответ», но это было несправедливо. Хоть и не так сложно было подколоть недоумевающего, шокированного меня.
— А тут… Это нормально для котов? — следующий вопрос был попыткой систематизировать безумие, понять правила и чего вообще ожидать от остальных животных этого мира?
— Нет, — ответил Баюн. — Обычные коты здесь ловят мышей, дерут мебель, требуют еду, а говорить не умеют. Но я-то необычный.
Он сказал это с такой простой, незыблемой уверенностью, что сомневаться не приходилось.
— Мне лет куда больше, чем этой вашей империи, — продолжил он, лениво потягиваясь. — И в кончике моего хвоста магии больше, чем во всей твоей жизни, хоть эта планка и невысока.
Лет больше, чем империи… Ей, судя по всплывшим в голове обрывкам знаний, было несколько веков в ее нынешнем виде. Значит, этот кот был стар. Супер стар, еще и волшебный.
— Погоди… — в голове что-то щелкнуло. Имя. Я до этого момента воспринимал его просто как кличку, подражание оригиналу. Но может… — Тебя назвали в честь кота из сказок, или ты… Тот самый Баюн?
Мой собственный голос звучал изумленно.
А вот Баюн приобрел весьма самодовольный вид, даже как будто немного приосанился.
— Из сказок? — он фыркнул, но в голосе слышалось удовлетворение. — А, старые времена. Грань между мирами тогда была потоньше, вот кто-то из ваших в наш мир и заглянул на свою голову. Может, через сон или видение… Увидел, услышал, запомнил. А потом вернулся и рассказал как смог. Ну или кто из наших попал в ваш мир как вот ты, только наоборот. Да, это я собственной персоной.
Я молча смотрел на него.
Кот Баюн.
Не персонаж. Не выдумка. Не плод народного творчества.
Реальное живое существо из древних мифов, которое сидело сейчас передо мной в грязной квартире Волконского.
Все. Приехали. Я попал в реальность, где мифы были правдой. Где сказочные персонажи пьют молоко из блюдца и вслух жалуются на хозяев.
В моем мире были полупроводники, нейросети, криптовалюта и фондовые рынки. А здесь — говорящие коты из легенд и магия.
Я почувствовал, как по лицу расползается идиотская, нервная ухмылка. Хотелось засмеяться. Громко, истерично, до слез, но смех застрял где-то в горле.
А Баюн, откровенно довольный произведенным эффектом, продолжил умываться, вылизывая лапу.
Итак, рядом со мной наводил марафет самый настоящий кот Баюн из русских сказок. Мой разум кричал, что этого не может быть. Что я спятил, что это все еще сон, галлюцинация, что угодно, только не реальность.
Только вот удивление ощущалось как-то слабо, неискренне. Будто мое подсознание говорило: «Да, все так. Чему ты удивляешься, дурень?»
Эта внутренняя раздвоенность сбивала с толку больше всего.
Почему я не двинулся умом от шока еще там, у цеха? Почему, увидев левитирующие машины и магические щиты, я просто принял это к сведению? Отговорка про сон была удобной, но дело не только в ней. Было что-то еще. Что-то, что заставляло меня воспринимать невозможное как норму.
Я снова прокрутил в голове события последних суток.
Как моя рука сама, в полной темноте, нашла выключатель на ночном столике? Я никогда раньше не был в этой комнате.
Как я, выйдя из машины, безошибочно пошел к нужному подъезду и поднялся на нужный этаж? Я понятия не имел, где живет Волконский.
Как в моей голове сами собой всплыли имена, должности, детали? Князь Милорадович. Министерство Магических Ресурсов. Мое собственное, ранее чужое имя — Дмитрий Волконский.
Это были не мои знания. Я этого не знал и знать не мог. Это были знания Волконского.
И тут до меня начало доходить. Быстро, будто где-то в голове пробило, наконец, засор.
Есть я — Дима Волков. Моя душа, моя личность, мой опыт, мои воспоминания о той, прошлой жизни. И есть это тело. Тело какого-то Дмитрия Волконского. А вместе с телом — его подмаринованный спиртом, запущенный без нагрузки мозг.
А бонусом мне, похоже, достались воспоминания. Только вот вопрос, почему я при этом сохранил свои? У души тоже есть копия памяти? Непонятно, но с этим разберемся позже.
Именно из-за памяти я не испытал должного шока. Мое сознание, сознание Димы Волкова, видело чудо, абсолютное нарушение всех мыслимых законов природы. А мозг Волконского, вмещавший мой разум, реагировал на это как на обыденность. Для него летающая машина была такой же привычной вещью, как для меня — обычный автомобиль. Для него говорящий кот-фамильяр был просто частью быта.
Мой разум кричал: «Этого не может быть!». А его мозг спокойно отвечал: «Все в порядке. Это норма. Так было всегда».
Получалось, что я знаю все, что знал мой предшественник. Вся его жизнь, тридцать лет опыта в этом мире, у меня в голове. Но информация не выливалась на меня сплошным потоком, и слава Богу — думаю, если бы в мою голову разом загрузились все воспоминания о чужой жизни от рождения до смерти, крыша бы точно съехала. Наверное, это такой защитный механизм.
Да и в обычной жизни память работает так же. Мы же не помним все и сразу. В каком-то смысле оно как с компами: есть оперативная память — быстрая, но небольшая. В ней находится то, что нужно прямо сейчас. А все остальное лежит на жестком диске, в архиве. И когда появляется необходимость, нужная информация подгружается в «оперативку».
Вот и тут точно так же.
Я увидел Милорадовича и вспомнил, что о нем знаю. Меня спросили, кто я — и я без труда назвал имя и должность. Зашел в подъезд — и ноги сами понесли меня к нужной квартире.
Можно было напрячься и перебрать прямо все воспоминания, но это даже в спокойной обстановке не так просто, как кажется. Чтобы что-то вспомнить, надо было об этом хотя бы подумать. А откуда я знаю все перипетии жизни моего предшественника?