Дальше я пробежался по ассортименту. Чисто бытовые, безобидные вещи.
Гаечный ключ, что сам закручивал и откручивал гайки. Ручка, записывающая слова владельца идеальным почерком. Поваренная книга, сама открывающаяся на нужном рецепте. Самонагревающаяся туристическая кастрюлька, запитанная вмонтированным в ручку кристаллом. Мангал, по команде поджигавший угли. Дождевик, «дышащий», но не пропускавший воду. Носки с подогревом, впитывающие пот, при том оставаясь совершенно сухими… Длинный был список.
Полезные остроумные мелочи, облегчающие жизнь. Черт побери, да я бы сам прямо сейчас заказал некоторые вещи из этого списка, а возможности такой не имел! Еще одна веская причина дать по башке господину Сухову. К сожалению, только в переносном смысле.
Объемы продаж? Скромные. Десяток-другой изделий в месяц максимум. Дед Игнат по оборотам даже на мелкого коммерсанта не тянул, чистый «физик». И при том его пытались трясти на сертификаты? Да быть такого не может, чтобы это имело хоть какие-то легальные основания. Если так, то эта их клятая империя совсем утонула в бюрократическом маразме и не подлежит лечению, можно смело добивать.
— Дайте, пожалуйста, минутку, — сказал я, успокаивающе коснувшись его плеча. — Разберемся.
Я вбил в поисковик запрос: «Сертификация магических артефактов для физических лиц». Открыл нужную страницу на официальном портале Министерства Промышленности и Торговли, вчитываясь в сухие строки закона. Параллельно я копался в воспоминаниях старого Волконского, пытаясь найти хоть что-то по этой теме.
Так и есть. Сертификация была обязательна для серийного производства и для розничной торговли на больших объемах. Также, независимо от объемов, ей подлежал строго ограниченный перечень товаров, которые могли нести угрозу жизни и здоровью: медицинские артефакты, маготехника высокой мощности, боевые и защитные амулеты, специализированные инструменты. Изделия деда Игната под эти категории совершенно не подходили.
Была и отдельная категория для ремесленников. Мастера с небольшим, часто — штучным объемом производства могли пройти упрощенную аттестацию: экзамен на знание техники безопасности и законодательных требований, демонстрация навыков и получение официального удостоверения. При наличии профильного образования или подтвержденного опыта процедура упрощалась до формальности.
Но самое главное было в другом. Дед Игнат не дотягивал даже до категории ремесленника, хоть по факту им и был. Как я и думал, юридически он обычное физлицо, продающее излишки своего хобби. А к таким у чиновников вообще не могло быть никаких претензий по закону.
Итак, вердикт: Сухов просто мелкий вымогатель, пользующийся правовой безграмотностью простых людей. Он отлавливал таких вот мастеров, запугивал их выдуманными штрафами и несуществующими требованиями, а потом доил на взятки. Ставил человека перед выбором: оформлять сертификаты, которые никогда не окупятся, заплатить штраф и получить запрет на торговлю или просто дать ему на лапу.
А по факту дед Игнат мог прямо сейчас послать этого Сухова куда подальше и подать на него в суд. При условии честного судьи он бы не только разбанил свои аккаунты, но еще и получил бы компенсацию за моральный ущерб.
Я убрал телефон в карман и посмотрел на старика.
— Пройдемте, пожалуйста, к господину Сухову, — сказал я, поднимаясь со скамьи. — Давайте попробуем еще раз.
Мы подошли к кабинету с табличкой «Сухов Игорь Константинович, Коллежский секретарь». Я постучал и, не дожидаясь ответа, открыл дверь, пропуская деда Игната вперед. Небольшой знак уважения к просителю.
Кабинет Сухова оказался ровно таким, как я и представлял. Неказистый, еще меньше моего, стол с компьютером да шкаф с папками. Зато на стене — целый иконостас из дипломов и благодарственных писем, призванных, видимо, восполнить недостаток реальной значимости.
Сам Сухов — мужчина лет сорока пяти, полноватый, лысеющий, в идеально отглаженном костюме — сидел за столом и сосредоточенно стучал пальцами по клавиатуре, делая вид, что страшно занят. Даже головы не поднял. Обычный прием мелкого человечка с синдромом вахтера, пытающегося продемонстрировать свою важность. Особенно забавен был тот факт, что клацанье клавиш началось ровно в момент, когда я постучал в дверь.
— Игорь Константинович, добрый день, — невозмутимо поздоровался я.
Он вздрогнул. Поднял взгляд, увидел меня, и всю важность с его лица как ветром сдуло. Он резко выпрямился, оставляя бедную клавиатуру без внимания.
— Дмитрий Сергеевич! — отозвался он, настолько стараясь изобразить радость, что стало даже смешно. — Господин советник, какими судьбами? Чем могу помочь?
Даже слово «младший» опустил, подхалим. Будто лизоблюдство могло его спасти. Я прошел в кабинет и сел в кресло для посетителей, указав деду Игнату на соседнее.
— Присаживайтесь, пожалуйста, — сказал я ему, пока что игнорируя Сухова.
Пусть коренной обитатель этого кабинета поймет, что он тут сейчас не за главного. Как и должно быть. Если чин имеешь — будь добр служить простому человеку, а не помыкать им. Он тебе зарплату платит из своих налогов, в конце концов.
Наконец я повернулся к Сухову.
— Для начала, — с легким весельем заговорил я, — расскажите-ка мне про дело господина Арсеньева. Уж очень интересно разобраться что тут произошло.
Глава 7.0
Я кивнул в сторону Игната Васильевича. Сухов зыркнул на него раздраженно, мол, вот ведь скотина, никак не уймется. Интересно, как его умишко пытался обосновать мое присутствие здесь. Наверное, думал, что я в этом вопросе тоже денежный интерес имею и что дед решил заплатить мне. Это он зря.
— Разумеется, Дмитрий Сергеевич, — ответил Сухов. Затем, будто с бумажки читая, отчеканил: — Данный гражданин осуществляет нелицензированную продажу магических артефактов. Согласно постановлению Министерства Магических Ресурсов номер триста двенадцать-бис, это является грубым нарушением, влекущим за собой административный штраф и запрет на дальнейшую деятельность.
Гладко стелил, ничего не могу сказать. Явно прослеживалось богатство практики, опыт, который не пропьешь. Видимо, эту речь он произносил не в первый раз, запугивая таких вот граждан, как дед Игнат.
— Интересно, — протянул я. — Очень интересно. А про какие объемы производства и каналы сбыта идет речь в этом самом постановлении?
Сухов замялся, не ответив. И тут стало понятно: он не помнил. Из того самого постановления, которым только что размахивал, прикрывая собственный зад, он заучил только номер и пару нужных ему строчек. Видимо, когда-то наткнулся на него взглядом, увидел «тему» и отбросил все остальное за ненадобностью.
Какая прелесть. Становилось все веселее и веселее.
— Вижу, вам нужна небольшая помощь в освежении памяти, — я улыбнулся настолько доброжелательно, насколько вообще было возможно.
Под Суховым прямо на наших с Игнатом Васильевичем глазах начинало гореть кресло, и он это чувствовал, к своему ужасу. Зрелище выходило крайне забавное.
Все