Мой взгляд остановился на кофейном столике. На нем стояла почти пустая бутылка коньяка. Судя по этикетке, что-то французское, вполне приличное. Рядом открытая плитка темного шоколада, несколько кусочков отломано. На маленьком блюдце лежали засохшие, потемневшие ломтики лимона. Классический натюрморт человека, который пытался создать иллюзию красивой жизни, но в итоге просто напивался в одиночестве.
У этого Дмитрия Волконского, кем бы он ни был, прослеживались серьезные проблемы. Имея все для нормальной жизни — отдельную квартиру, хорошую мебель, доступ к неплохому алкоголю — он довел и свой дом, и свою жизнь до такого состояния.
Проходя по комнате, я провел пальцем по пыльной поверхности книжной полки. Кто бы он ни был, этот мужик, он явно катился по наклонной. И почему только мой мозг решил все организовать именно так? С чем это связано?
Я обернулся, собираясь пройти на кухню в поисках чего-нибудь съедобного, и замер.
В большом кресле, стоявшем в самом темном углу комнаты, кто-то сидел.
Огромный серый кот. Он не спал. Он сидел прямо, как египетская статуэтка, и смотрел на меня в упор. Его глаза, два ярких янтарных огонька, не мигая, изучали меня в полумраке. Он был необычно крупным для домашнего кота, с мощными лапами и широкой грудью. Мейн-кун? Нет, даже для такой породы слишком здоровый.
Я смотрел на него, а в голове снова, как и в цеху, всплыла информация. Четкая, ясная.
«Баюн. Фамильяр. Достался в наследство от отца».
О, как в сказках! Кот Баюн. Я усмехнулся своим мыслям. Интересно, когти у него тоже железные? Умеет он усыплять своими историями? Мое подсознание, создавшее это сновидение, явно не страдало от недостатка фантазии.
Хоть что-то хорошее. Коты — это всегда классно, и даже такой сон наличие пушистого друга делало приятнее.
Кот плавно, без единого лишнего движения спрыгнул с кресла на пол. Он не издал ни звука. Подойдя ко мне на несколько шагов, он остановился и сел, обернув хвостом лапы.
— О, трудолюбивейший хозяин вернулся, — саркастично произнес он, явно не считая таковым своего хозяина…
Голос был низким, с ленивыми бархатными интонациями, и совершенно человеческим.
Вот это уже другой разговор, уже интереснее! С котом поговорить я в реальной жизни точно не мог. Вернее мог, но разговор бы вышел односторонний и сулящий мне репутацию психа.
— Привет, усатый, — ответил я, стараясь говорить так же спокойно. — А ты, я смотрю, дом охранял.
Кот склонил голову набок, и его янтарные глаза чуть сощурились.
— Что-то в этом роде. Погоди, что это с тобой?
Он подошел ближе и обнюхал мои брюки.
— Гарью пахнет. И кровью, чужой. Что случилось?
Голос Баюна выдавал совершенно не кошачье беспокойство. Куда-то улетучился весь сарказм. Надо же, переживаетл за хозяина. Интересно, только из-за кормежки, или были иные причины?
В моей голове пронеслась еще одна серия чужих воспоминаний, еще и таких отчетливых, будто я сам все это пережил.
Вот я, Дмитрий Волконский, стою в кабинете князя Милорадовича. Он говорит, что нужно съездить на Пятый обогатительный, провести ревизию. Дело скучное, рутинное. Мне не хочется ехать. Я уже распланировал вечер: заехать в «Уральский самоцвет», пропустить пару стаканчиков, познакомиться с какой-нибудь девицей, апотом вернуться домой и «добить» ту самую бутылку коньяка, что стоит на столе. Но приказу начальника не подчиниться нельзя.
Вот мы с князем уже в цеху. Он о чем-то говорит с главным инженером, а я стою в стороне, делая вид, что слушаю. В голове одна мысль: скорее бы отбыть повинность и освободиться. К чему это все? Всегда все работало и дальше работать будет. Ненужная рутина, а я при этом сопровождающее лицо.
А потом вспышка. Грохот. Боль в груди такая же, как та, что я почувствовал перед тем, как очнуться. И темнота.
Похоже, у этого Волконского случился сердечный приступ от испуга. Интересный пролог сна, получается. Я вроде сам этого и не видел, а мозг доконструировал все «как» и «почему».
Я рефлекторно помассировал то место, где еще недавно болело, но стараниями медиков перестало.
— Был взрыв, — сказал я коту, возвращаясь в «здесь и сейчас». — Рвануло что-то в цеху. Еле выбрался.
Я пересказал ему произошедшую историю. Как мы выбрались, что было потом. Баюн слушал неподвижно, только кончик его хвоста дрогнул.
— То есть… — изумленно протянул он, когда я закончил. — Ты смог выбраться? И при том спас человека? Ты? Спас Милорадовича?
Чему он удивлялся, интересно знать. Ну выбрался, ну спас. Неужели так странно не пройти мимо умирающего? Хотя… Для моего местного «я», наверное, странно.
— Ну да, — я пожал плечами.
— Не думал, что ты меня когда-нибудь так удивишь, — ответил Баюн. — А ситуация интересная. Учитывая, что случилось с твоим отцом…
Отцом…
Я нахмурился, пытаясь вспомнить детали.
И тут меня прошибли воспоминания.
Глава 1.1
Они накатили неприятной волной и так, как этого не случалось раньше.
Но теперь я точно вспомнил — именно так и погиб Сергей Григорьевич Волконский — взрыв на производстве при проведении ревизии. Только старший Волконский успел поставить магический щит и спасти несколько людей. Формально это был несчастный случай, но из таких, про которые на самом деле все все знают. Но знать и доказать — разные вещи.
Это я тоже, оказывается, помнил. Тогда Диме Волконскому было пятнадцать лет. И это на него повлияло, вбило в мозг урок — не лезть, куда не просят, плыть по течению. Не мешать людям зарабатывать — так дольше проживешь, да и сам «заработать» сможешь.
Каким бы ушлепком не был мой местный «аватар», в проработке ему было не отказать. Был бы сам персонаж поинтереснее — я бы с утра, проснусь, записал идею да попробовал бы книжку про него наваять на досуге.
А еще я знал, что Баюн имел саркастичный характер, и потому ожидал от него шутки. Что-нибудь про «семейную традицию». Но шутки не последовало. Кот смотрел на меня без тени иронии, и в его взгляде читалось что-то похожее на… Уважение? Нет, не ко мне. К отцу этого тела. Кем бы он ни был, этот Сергей Волконский, кот, похоже, относился к нему хорошо. Еще один штрих к картине этого странного сна.
Ну что ж. История отца Волконского могла