Известие о том, что Пикколомини не удалось захватить Валленштейна врасплох, вызвало аналогичную панику в Вене. 18 февраля Фердинанд подписал новый приказ о смещении командующего, в котором содержались тяжкие обвинения в измене, тирании и попытке завладеть короной. Была назначена комиссия для конфискации поместий герцога Фридландского, Илова и Трчки. Все вырученные в результате средства должны были быть пущены на содержание армии. 22 февраля весть о смещении Валленштейна была опубликована. Эффект оказался неожиданным; в течение двух дней практически вся армия покинула своего командующего. Только один из его генералов, Шаффгоч, сохранил ему верность; его схватили и в следующем году казнили. Кавалерийскую атаку на Пльзень отменили — против полководца без армии она была не нужна.
Но Валленштейн еще продолжал считать, что в его руках остается власть. Он верил в силу подписей на куске бумаги. 22 февраля он двинулся из Пльзеня в Эгер в сопровождении Трчки, Илова и Кински, а также оставшихся у него десяти рот. По пути он отдал распоряжения полкам, которые считал верными себе, подтянувшись, собрать все силы в один кулак. По пути Валленштейн встретил полковника Батлера с драгунами и присоединил к своей группе. Батлер, ирландский католик, был одним из тех, кто подписал документ 19 февраля, однако в данной ситуации заподозрил неладное и отправил гонца к Галласу и Пикколомини с известием о том, что вынужден сопровождать герцога Фридландского.
9. Смерть Валленштейна
Во второй половине дня 24 февраля Валленштейн, больной и покинутый всеми, прибыл в Эгер, откуда когда-то началась его первая кампания в Империи. С ним оставалось пять неполных рот. Эгеру не везло в последние годы — он был разорен войной, его жители насильственно обращены в католическую веру, многие покинули свой город. Комендантом городской крепости был полковник Гордон, шотландский протестант. Илов и Трчка пытались убедить его перейти на сторону Валленштейна, однако он остался верен императору. Вечером 25 апреля сподвижники Валленштейна устроили пир и пригласили на него Гордона; тот, однако, передал информацию Батлеру. Судьба герцога Фридландского была решена.
Во время пира прислуга незаметно удалилась, и солдаты Гордона напали на ничего не подозревавших сподвижников Валленштейна. Разгорелась борьба не на жизнь, а на смерть. Первыми погибли Кински и Илов. Капитан Ниманн, секретарь Валленштейна, бежал в соседнюю комнату и был заколот копьями стражников. Трчке удалось прорваться в угол зала, где он некоторое время защищался, убив и ранив нескольких нападавших. Однако в конце концов и с ним было покончено.
Валленштейн, по-прежнему больной, уже расположился на ночлег в одном из соседних домов. Внезапно он услышал крики. Графини Трчка и Кински узнали от слуги, успевшего спастись от кровавого побоища, о смерти своих мужей. Валленштейн открыл окно, чтобы спросить, что происходит, и позвать стражу. В это время с черного хода в дом ворвались убийцы, которые смогли незамеченными добраться до спальни герцога. Валленштейн повернулся к ним, развел руки в стороны и, не издав ни единого стона, принял смерть от рук ирландского капитана Деверуа, пронзившего его своим протазаном.
«Огромная милость, оказанная Господом Австрийскому дому!» — воскликнул Оньяте, узнав о произошедшем. Независимая армия была уничтожена, как и «партия мира» при дворе. Бессудный приговор был приведен в исполнение. Хотя император отдал приказ убить Валленштейна, тот, кто это сделал, действовал по своему почину, не зная о приказе. Только после того, как все было закончено, пришел приказ Пикколомини взять Валленштейна живым или мертвым. Батлер и Деверуа были не палачами, а убийцами. Император, однако, в любом случае был им благодарен, оправдал их действия и щедро наградил. Двенадцати солдатам, которые непосредственно участвовали в расправе, Галлас немедленно приказал выплатить по сотне талеров, командовавшему ими офицеру — две тысячи, капитанам Деверуа и Макдональду — по тысяче, остальным присутствовавшим солдатам — месячное жалованье. Деверуа позднее получил еще 40 тысяч гульденов и несколько конфискованных имений. Затраты рассчитывали покрыть за счет имущества убитых — наследство Валленштейна оценивалось в 9 миллионов гульденов, Трчки — почти в 900 тысяч. Батлер и Гордон получили по 120 тысяч гульденов. Галлас получил имения Фридланд и Райхенберг, Альдринген — Теплиц (ранее принадлежавший Кински), Пикколомини — Наход (владение Трчки).
Труп Валленштейна, вскоре окаменевший на морозе, был положен в грубо сколоченный деревянный гроб и отправлен во францисканский монастырь в Мизе, где и похоронен вместе с соратниками. В 1636 году граф Максимилиан фон Вальдштейн забрал останки и без всякой помпы похоронил их в Вальдтце, рядом с могилами первой жены и сына Валленштейна. В 1782 году гроб был перевезен Вальдштайнами в Мюнхенгрец.
Герцог Фридландский дважды спас дом Габсбургов — и погиб в конфликте с этим домом. Стремясь добыть богатство, власть и славу, он примкнул к императору и поднял его к вершинам могущества. Но слуга, обласканный милостями господина, вскоре сам почувствовал себя господином. В той власти, которую он вручил в руки Фердинанду, он увидел угрозу для самого себя и для того сословия имперских князей, к которому он теперь принадлежал. Поэтому он пытался вынудить императора вернуть те свободы, которые сам незадолго до этого и отнял. Однако после того, как мощь императорской власти обратилась против Валленштейна, он проиграл. Военачальник рассчитывал на своих офицеров, но просчитался; они были заинтересованы не в мире, который закрепил бы достигнутое, а в войне, которая давала бы им все новые и новые шансы. Им больше подходил не сильный и самостоятельный князь, а безвольный и управляемый император, который мог легко вознаградить их почестями и землями.
Такая судьба, которая выпала на долю Валленштейна, была возможна только в то неспокойное, лишенное стабильности время. Война опустошала Германию, опрокидывая все устоявшееся. Все страсти были возбуждены, все противоречия обострились, сила значила больше права. Когда Валленштейн попытался остановить пожар, который сам же помогал разжигать, он был поглощен его пламенем. Задумывая масштабные планы, он не смог обеспечить их достаточными средствами; глядя вдаль, не замечал то, что вблизи. Он смотрел на звезды, в то время как почва уходила у него из-под ног. В итоге его жизнь кончилась раньше, чем он смог до конца сыграть свою партию. Возможно, если бы ему удалось заключить мир, он остался бы в истории как благодетель Отечества. Но борьба продолжалась еще долгих четырнадцать лет — еще более ужасных и разрушительных, чем первая половина войны.
Примечания