Текущее лицо Оракула тоже выглядело жутко. Из глаз текли кровавые слёзы. Толпа испугалась, подалась назад. Я же продолжал кипеть от возмущения и, ничуть не сомневаясь, вытолкнул Келира вперёд.
— В городе тайные лазутчики, убит во сне мой дед!
Глаза Оракула полыхнули, свист ветра в храме усилился. Нас буквально выдавливало наружу.
— Быстрее! — я ещё раз подтолкнул Келира.
Тот дрожащими руками коснулся алтаря. Что-то сказал, но никто ничего не услышал из-за ветра.
— Громче!
— Я, Келир Арваэл, клянусь перед Оракулом! Я не заказывал это убийство и не знал о планах клана «Изумрудной Тени»! — выкрикнул он.
Внезапно ветер спал, мы даже пошатнулись. В храме повисла гнетущая тишина, лицо Оракула застыло.
— Клятва правдива, — неуверенно произнёс Саэн, прислушиваясь к себе.
— Тогда идём к послу! — я развернулся, первым вышел из храма. За мной на автомате потопали все остальные. Уже на крыльце меня поймала Мириэль.
— Ты здесь⁈ — удивился я.
— Умоляю! — повисла на руке целительница. — Без крови. Серебролесье нам не простит смерти посла! Начнётся война!
Разгневанная толпа уже пёрла вниз по улице без меня. Кто-то насадил на пику голову лазутчика, размахивал ею во все стороны…
— Сделаю, что смогу, — буркнул я. — Иди домой!
* * *
В посольстве Серебролесья было пусто. Когда мы ворвались внутрь, в доме никого не было. Двери распахнуты, я увидел опрокинутые сундуки — собирались в спешке. Видимо, лорд Таэлин и его свита не стали дожидаться рассвета. Поняв, что убийство сорвалось, и услышав крики толпы — они бежали.
— Ушли через северные ворота! — крикнул прибежавший стражник с разбитой головой. По лбу текла кровь. — Смяли охрану и скрылись в лесу! Пробовали их догнать, но они уже далеко ушли.
Я стоял в пустом кабинете посла. На столе валялись обрывки документов. Зачем серебролесцам была нужна моя смерть? Они приехали за Лаэль и готовы были заключить сделку… Им только нужно было дождаться, пока Келир доломает патриархов. Я вышел на балкон посольства. Внизу стояла толпа. Тысячи глаз смотрели на меня с надеждой, а некоторые и с восторгом. Келир и остальные члены Совета сгрудились на площади и выглядели жалко.
— Слушайте меня! — мой голос гремел над городом. — Серебролесье предало нас! Они хотели купить нашу Хранительницу за еду, а для надёжности решили прислать своих убийц! Больше с ними переговоров не будет! Кровь за кровь! Я клянусь, что отомщу за деда!
Эльфы возбуждённо загудели.
— Но как нам выжить? — выкрикнул кто-то из толпы. — Зерна гномов хватит лишь на пару недель! Да и то нам не выдаёт Совет. Мы умрём с голоду!
Я посмотрел на Келира. Тот молчал, понурив голову.
— Завтра же начнёте выдавать хлеб горожанам. Слышите⁈
Члены Совета явно слышали. Некоторые даже попятились. Я же вернулся в кабинет, сел в кресло посла. Что же мне теперь делать?
* * *
* * *
Глава 19
На похороны собралась почти половина города. Галатиона в Митрииме знали очень хорошо, и род Дианель вызывал у многих искреннее уважение. Дерево-усыпальница словно почувствовало, что сейчас начнётся что-то важное — склонило свои ветви к телу деда, обёрнутому в саван. Я почему-то взял с собой рог, в который трубил при нападении на поместье. Для меня он был важнее меча и лука. В нём было что-то величественное, с длинной историей, что запечатлела гравировка.
Тело Галатиона, обёрнутое в тончайший шёлк из империи Дайцин траурного белого цвета, положили в естественную нишу между корнями, которые должны были оплести его, делая частью древа. Эльфы пропели заунывные поминальные гимны.
Я стоял возле усыпальницы, разглядывая толпу. Рилдар, гвардейцы и десятники, эльфы рода Дианель… Пришла Мириэль. И теперь тихо переговаривалась о чём-то с алхимиком. И никого больше от Совета! Видимо, у них нашлись на это время дела поважнее.
Выбрать местом погребения родовую рощу Мирэйнов предложил я. Везти тело деда в поместье Дианэлей было и долго, и опасно. Мало ли что случится по дороге.
— Тяжёлые времена наступают, — вздохнул Саэн. Он закончил петь гимн с плакальщиками, подошёл ко мне утешить. — Можешь считать, что он погиб в бою, сохранив честь. Его кровь теперь — сок этой ивы.
Когда последние корни коснулись савана и тело полностью погрузилось в древесину, я почувствовал странную тяжесть в груди. Словно незримая нить, тянувшаяся от Галатиона ко мне, натянулась до предела и лопнула, оставив после себя пустоту… Сколько ещё таких похорон мне предстоит?
— Пойдёмте, — произнёс Саэн. — Мёртвые спят. Но род должен жить.
Храм опять встретил нас ледяным сквозняком. Будто ветер тут и не затихал никогда. Толпа, шедшая за мной от рощи с усыпальницей, осталась снаружи, у подножия лестницы. Внутри были только я, Саэн и гвардейцы рода Дианэль — те самые воины в синих плащах, что ещё вчера подчинялись Галатиону.
Варион, одноглазый сотник, стоял впереди. Его лучники выглядели потерянными. Оно и понятно — убили вождя, семь гвардейцев… Всё это потеря чести, да и уважения воинского сословия тоже.
— Эригон Мирэйн, — Саэн повысил голос. — Ты пришёл сюда как наследник крови. Твой род по отцу — Мирэйны, Светозарные. Твой род по матери — Дианэль, Звёздный Ветер. Галатион не оставил других наследников. Его память и его кровь взывают к тебе.
Я подошёл к алтарю. Зелёная руна на моей щеке, полученная от Оракула, начала мелко вибрировать.
— Готов ли ты принять бремя двух родов? — спросил жрец. — Готов ли ты нести ответственность за тех, кто тебе готов довериться?
— У меня нет выбора, — ответил я, глядя в пустые глазницы статуи Оракула. Я уже привычным жестом рассёк себе палец, и кровь капнула на древесину.
Саэн протянул руку и возложил её на алтарь рядом с моей.
В левой щеке боль была не резкой, а холодной, словно к лицу прижали кусок льда. Я почувствовал, как под кожей что-то задвигалось, прорастая тонкими нитями. Перед глазами на миг вспыхнуло ночное небо, полное звёзд, которые падали, превращаясь в стрелы.
Когда жрец отнял руку от алтаря, Варион выдохнул, и этот звук эхом разнёсся под сводами храма.
На моей левой щеке, симметрично зелёной руне Оракула, теперь горела лазурная руна Звёздного Ветра. Сложная, сплетённая из острых синих линий, она казалась живой.
— Патриарх Эригон Дианэль-Мирэйн, —