— Я не буду драться с раненным на дуэли!
— Дайте мне поправиться, — спокойно ответил я. — Убьёте меня на дуэли честно, и доктору придётся покинуть Швецию.
— Почему? — не понял Пьер.
— Потому что вы обещали отвести моё тело, если что-то случится, в Гасконь, — с нажимом произнёс я. — И больше не возвращаться.
— Он обещал не возвращаться из Гаскони, если вы умрёте? — не понял драбант. Я вздохнул.
— Если я умру, больше некому будет ловить для него перчатку, — ответил я. У меня уже не оставалось сил юлить и подбирать осторожные слова. В конце концов передо мной стоял солдат, такой же как я. Он должен был меня понять.
— Соглашайтесь, гер драбант. Когда ещё вам выпадет возможность убить королевского мушкетёра и выполнить задание своего покровителя? — спросил я.
Драбанты снова переглянулись. Тот, что бросил перчатку, протянул мне руку. Я пожал её.
— Сколько вам нужно, чтобы поднять его на ноги, доктор? — спросил он у Пьера.
— Три дня.
— Через три дня, на площади Стурторьет, — сказал драбант. Я кивнул. Второй дуэлянт — или, скорее, уже секундант, добавил:
— Надеюсь, Бурдело, вы эти три дня проведёте с раненым. Мы люди благородные, но у нас всё ещё четыре перчатки на двоих.
Пьер ничего не ответил, но намёк понял. К Королеве Кристине ему пока путь заказан. Мы разошлись, причём всем было понятно: между мной и драбантами было полное взаимопонимание и уважение. Мы дрались по долгу службы, а не из ненависти.
На лошадь меня уже никто усадить не мог. Драбанты сами нашли карету и привели её к нам. Снова попрощавшись, мы обещали друг другу, что выживший в дуэли будет хотя бы раз в год пить в память об убитом. Тогда сев в карету, я заметил, насколько разочарован доктор Бурдело.
— Что с вами? Я спас вам жизнь, — устало бросил я.
Но доктор только покачал головой и ничего не ответил.
Я мог бы разговорить его, но боль в животе немного отвлекала. Мы молча вернулись в гостиницу. Когда дверь кареты открылась, я с удивлением обнаружил, что драбанты всё это время следовали за нами верхом. Открывший дверь — тот, что бросал перчатку Пьеру — помог мне спуститься. Потом, он вместе с товарищем довёл меня до номера где мы остановились.
Я был уверен, что отключусь по дороге. Но всё же смог снова попрощаться с драбантами и поблагодарить их за помощь. Пьер ввёл меня в номер и уложил на кровать, после чего, ни слова не говоря, занялся моей раной
* * *
Через три дня, я был как новенький. Не знаю, чья заслуга в этом больше — конского здоровья д’Артаньяна, или же мастерства доктора Бурдело. Но на третий день, я уже стоял на площади Стурторьет, и разминался. Драбант прибыл вовремя, в сопровождении своего друга. Тот вызвался быть секундантом. С моей стороны секундантом был доктор Бурдело.
— Вы готовы, шевалье? — спросил меня противник. Я улыбнулся:
— Как никогда готов, герр драбант.
— Хотите узнать, кто убьёт вас? — с грустной улыбкой спросил меня драбант.
— Вы человек чести, и этого мне достаточно, — ответил я.
Прежде чем обнажить шпаги, мы сошлись и пожали друг другу руки.
— Защищайтесь, — бросил после этого драбант.
Он выхватил оружие из ножен и тут же атаковал слева. Я усмехнулся такой прыти, но был готов. Моя шпага зазвенела, я с отбил удар и сделал шаг вперёд. На площади уже собралась толпа зевак. Первые выпады они встретили тихим гулом. Одобрительным или нет, чёрт его знает. Душа шведа потёмки.
Я нанёс удар следующим, скорее прощупывая оборону противника. Драбант дрался умело, ловко предсказывая мои выпады. После короткой серии из осторожных ударов, нацеленных в разные части корпуса, он немного отступил. Но с толку сбит не был. Я попытался уколоть его в грудь, но швед использовал мой удар, чтобы перейти в контратаку. Он умело принял мою шпагу на свою, подбросил её вверх и уколол сам.Целился он ровно в сердце. Я заблокировал и эту атаку, готовясь к тому, что драбант тут же сделает следующую.
Но вместо этого, противник чуть опустил свою шпагу, позволяя мне продолжить. Он был осторожен, и я сразу понял: враг хочет использовать против меня мою рану. Ждёт, пока я выдохнусь. Это было неизбежно для любого человека, с такой травмой. И всё же, я верил в себя и в своё тело. Так что, усмехнувшись, пошёл в атаку.
Толпа взревела, когда я несколько раз подряд попытался уколоть шведа в грудь. Удары были простыми и предсказуемыми, но я ставил на скорость. Дважды драбант с легкостью заблокировал эти атаки, но в третий раз, удача ему изменила. Лезвие моей шпаги вошло ему в камзол. Я лишь вспорол кожу на груди. Судя по ощущениям и вибрации шпаги, едва задел мышцы.
Противник отбросил мою шпагу в следующее же мгновение и сразу же ударил слева. Я удивительно легко заблокировал этот удар, нанёс свой. Мы сбавили темп. Обменялись короткой серией выпадов, и я начал понимать закономерность. Настоящие, точные удары, драбант наносил с одной целью. Закончить дуэль чисто, точным ударом в сердце. Я никак не подал виду, что разгадал его план.
После новой череды выпадов, я заметил также интересную реакцию секунданта. Тот явно напрягался всякий раз, когда его друг пытался уколоть меня в сердце! А значит, он заранее знал о том, как дуэль должна была закончиться. Я едва сдержал победную улыбку. Дуэль в этом плане мало отличалась от самых грязных деловых переговоров. Если ты выдал, что разгадал чужой замысел, значит проиграл.
Из-за этого, я не мог даже явным образом открыть сердце. Опытный драбант сразу бы догадался. Поэтому я снова бросился в атаку, маскируя свои действия. После очередного обмена, я сделал короткий шаг назад и едва заметно скривился. Лишь дёрнул правой рукой, как будто хочу схватиться за живот, но сразу же остановил движение. От шведа это действие укрыться не могло, а более явный сигнал «ах, мой живот» вызвал бы подозрения.
Швед, ничуть не изменившись в лице, нанёс резкий и