В общем, плавание было долгим и чрезвычайно трудным. Были и потери среди моих ребят, так как местные холода для гасконцев оказались чрезмерными. Но, слава Богу, в конце концов наши мучения в северных морях закончились. Потом был небольшой трехдневный переход по территории потенциального противника. К счастью, и здесь повезло избежать каких-либо боевых столкновений. Потому на земли, контролируемые Русских царством, мы добрались относительно целыми и невредимыми.
Зная, что мы прибудем, у ворот Гдовской крепости нас встречал целый полк стрельцов. Прямо как в «Иване Васильевиче» — статные, высокие мужчины в алых камзолах. Ко мне подошел мужчина в кирасе и европейском кафтане. Он улыбнулся мне, и обратился по-французски:
— Шевалье д’Артаньян, я полагаю?
— А вы, должно быть, Ерофей Иванович, — на русском сказал я.
— Мне нравится, когда меня зовут «Алмаз», — ответил Ерофей Иванович Иванов. Глава Посольского приказа, решивший лично встретить меня.
— Значит, Алмаз. Приятно с вами познакомиться, — мы пожали друг другу руки.
— Вы знаете русский? — не без удивления спросил Алмаз. Я лишь пожал плечами.
Чтобы вспомнить родной язык, мне не пришлось насиловать собственные нейроны. Как это было с английским, подумать страшно, восемь лет назад. Я честно учил его с момента встречи с тогда ещё Карлом Густавом, и теперь мог свободно на нём изъясняться. Скорее всего, родная память помогала мне в этом учении, но побочных эффектов я больше не испытывал. Новых седых прядей у меня ещё не появилось.
— Это все ваши люди?
— Нет, в течение года прибудет еще полторы тысячи.
— Боюсь, царь Алексей Михайлович не согласится, чтобы вы дожидались их в течение года, шевалье.
— Я всё понимаю, Алмаз, — улыбнулся я в ответ. — Мы готовы двинуться на юг как только мои люди отдохнут с дороги. Остальные догонят потом.
— Сколько времени вам нужно?
— Сутки.
Алмаз кивнул, соглашаясь с этим.
— Я думал больше. Ваши люди не слишком ли устали?
— Устали, но у гасконских стрелков есть репутация.
Ерофей Иванович рассмеялся. К этому моменту к нам подошли три мушкетёра и Миледи. Алмаз с удивлением посмотрел на женщину. Он спросил меня:
— Девушка не боится путешествовать с армией?
— Это моя супруга, Алмаз, и ей нечего бояться, пока я рядом.
— Достойный ответ. Но почему вы решили перевезти её сюда? — Ерофей Иванович нехорошо прищурился. — Неужто рассчитываете остаться надолго?
— Рассчитываю, — честно признался я. — Поверьте, Алмаз, Речь Посполитая — это не самая серьёзная проблема Московского Царства на данный момент.
— Русского Царства, — поправил меня посол. — А что же более серьёзная?
— Шведы, — ответил я.
Ерофей Иванович пригладил бороду, с интересом разглядывая гасконских стрелков. Несмотря на долгое путешествие, все они выглядели довольно опрятно и уверенно. Они выстроились в шеренгу, держа аркебузы на плече и готовые как к смотру, так и к новым приказам. Алмаз не без интереса разглядывал их оружие.
— Интересные у них пищали, — заметил он. Я кивнул.
— Из Фландрии, но отличается только внешний вид. В остальном, оружие как оружие.
— До меня доходили слухи, что ваши стрелки особенно меткие ребята.
— Тут решает на оружие, а сноровка. Муштра у моих людей знатная.
Алмаз снова прищурился, словно пытаясь понять, верит ли он мне. Я обезоруживающе улыбнулся и спросил:
— Назовите крепость, которую мне нужно взять, чтобы заслужить аудиенцию у Алексея Михайловича.
— Вы можете передать что угодно через меня.
— Тогда передаю. Я был в Швеции и знаю о её мощи. Карл X надеется вторгнуться в Русское Царство, как только пожрёт и разорит большую часть Речи Посполитой.
— И вы намерены просить Царя вести войну с двумя врагами сразу? Не переоцениваете ли вы себя, шевалье?
— Поэтому я и прошу указать мне крепость, которую я должен взять. После чего, я хочу попросить Алексея Михайловича о милости.
Алмаз снова принялся наглаживать бороду. Он смотрел на меня с недоверием и я не мог винить в этом главу Посольского приказа. Дипломатия полна обмана, и, конечно же, никак нельзя верить наёмнику, сделавшему себе славу в чужой стране. С другой стороны, Алмаз был бы совсем близоруким, если бы не замечал растущих аппетитов Швеции.
— Ваши люди выглядят совсем не уставшими, — сказал он, меняя тему.
— Как я и говорил, Алмаз, они хорошо вымуштрованы.
— Пусть поселятся в нашей казарме, — сказал дипломат. — Ведите их за мной. Думаю, излишне говорить, что вы головой ручаетесь за их приличное поведение.
— Свет не видел наёмников более дисциплинированных и порядочных.
Алмаз рассмеялся. Он приказал стрельцам расходиться, а я приказал своим ребятам выстроиться в колонну и следовать за нами. Миледи подошла ко мне и взяла за руку. Я с благодарностью посмотрел на жену и улыбнулся ей.
— Мы останемся здесь? — неуверенно спросила она.
— У тебя осталось, по кому горевать во Франции?
— По самой земле, — вздохнула девушка.
Последним к нам присоединились верный Планше со своей супругой. И наша с Миледи дочь. Мы оба с нежностью посмотрели на ребёнка, а потом друг на друга. Анна д’Артаньян легонько улыбнулась. Держась за руки, мы молча двинулись следом за Ерофеем Ивановичем.
Гасконские стрелки пошли за нами. Уже у самых казарм, Алмаз повернулся ко мне. В его глазах сверкали хитрые огоньки.
— Отвечая на ваш вопрос, шевалье. Думаю, Алексея Михайловича очень впечатлит, если вы сможете взять для него Смоленск.
Глава 8
Миледи с дочерью, Планше и приставленных к ним двух гасконских стрелков, я оставил в Пскове. Там, с помощью Алмаза и золота, я снял для них домик и нанял несколько слуг. Климат здесь был не самым приятным, вдобавок близилась снежная русская зима, но тащить родных куда-то южнее не было ни сил, ни времени. Так что пускай пока остаются здесь изучать, как правильно лепить снеговиков и кататься на санках с горки.
Когда мое воинство подошло к Смоленску, осада уже началась. Даже сам Царь прибыл к стенам крепости, хотя меня, разумеется никто к нему не пустил. Алмаз лишь доложил о моём прибытии, а потом долго решал,