— Последний раз… — начал было поляк, а в следующее мгновение из его шеи уже вышло окровавленное лезвие.
Д’Атос не растерял своей прыти. Несмотря на то, что мушкетёру было уже не двадцать лет, он всё равно ловко спрятался. Я потерял его из виду ещё в тот момент, когда мы с Зубовым выстрелили. Тогда же, я и понял, в чем заключается замысел нашего «молодого». Арман смог обойти неприятеля и с грацией кошки подкрасться к ним сзади.
Второй поляк дёрнулся, но в то же мгновение прогремел выстрел. Арман был вооружен и шпагой, и пистолетом. Всё было кончено.
Мы подбежали к де Порто. Мушкетёр ничего не соображал. Зубов начал обыскивать поляков, видимо, надеясь найти у них тот яд, который дали Исааку. Анри и Арман же попытались поднять здоровяка на ноги. Но тот был словно набитый ватой. Едва мог шевелить конечностями, и с трудом фокусировал взгляд. Я пощёлкал пальцами возле его лица. Реакция была, но совсем вялая.
— Понятия не имею, что может так вырубить… — пробормотал д’Арамитц.
— Проверим, нет ли на нём каких ран, — предложил я.
Мушкетёры послушались и ещё минуты мы были заняты осмотром де Порто. Но, к сожалению, ничего не удалось отыскать. Даже царапинки. Зубов тоже только развёл руками — у убитых не нашлось ни скляночки, ни платочка, ничего.
— Может он с лошади упал неудачно? — спросил он, но я только покачал головой.
Де Порто же делал вялые попытки вырваться от нас. Переглянувшись, мы с мушкетёрами всё-таки оставили его в покое. Здоровяк, едва двигая конечностями, попытался было что-то объяснить.
— Нюхать, — снова прохрипел он.
— Ты вдохнул что-то?
— Да…
— Желудок ему что-ли промыть? — спросил я сам у себя.
— Или может продышаться дать? — д’Арамитц вытащил носовой платок и принялся счищать что-то с лица Исаака.
— Мне что-то не по нраву это всё, — сказал Зубов, оглядываясь по сторонам.
Он начал перезаряжать свой пистолет. Я решил последовать его примеру. Почти сразу же, сообразил и д’Атос. Анри же всё ещё был занят нашим раненным. Понятия не имею, что он сделал, но через минуту, де Порто начал кашлять. Я отвлёкся и бросил на мушкетёра быстрый взгляд.
Взгляд Исаака начал проясняться. В этот момент кусты рядом с нами затрещали. Мы втроём сразу же вскинули пистолеты. Шум прекратился. В подлеске — или уже в лесу, чёрт разберёт — было темнее, чем на дороге. Упавшие фонари поляков освещали разве что наши ноги и медленно приходящего в себя де Порто.
— Кто там? — крикнул я в темноту. Разумеется на русском.
— Выходи, а то хуже будет! — продолжил за меня Зубов.
— Мы как на ладони, — пробормотал д’Атос. — Нас же расстреляют…
— Хотели бы, уже начали стрелять, — ответил я ему.
— Ну давай я проверю? — предложил Зубов.
Я покачал головой. Осторожно наклонился и поднял с земли фонарь. Его свет скользнул по поломанным кустам. В темноте никого не было. Зубов всё-таки прошёл вперёд, оглядываясь вокруг. Д’Атос подобрал второй фонарь и тоже начал осматривать окресности. Вокруг не было никого. Мы чуть перевели дух. Действительно, казалось, что опасность совсем миновала. Даже де Порто, уже сам сидевший на земле, попытался было пошутить:
— Зверя что-ли испугались, мушкетёры… — хрипло произнёс он.
Из темноты ему ответил заливистый женский смех.
Глава 11
Я сперва испугался до чёртиков. Конечно же, мне в голову пришла только одна мысль — моя жена, за каким-то чёртом, решилась прогуляться по лесу. Я просто не могу подумать ни об одной другой женщине. Но к счастью, уже через секунду я понял, что смех слишком громкий и звонкий для Миледи.
— А ну выйди на свет, ведьма! — крикнул Зубов, оглядываясь по сторонам.
— Я бы не стал так оскорблять девушку, — ответил я.
Тогда смех повторился, но уже с другой стороны.
А потом, из подлеска вышел целый отряд с аркебузами. Все они носили польские кафтаны и магерки с перьями, и все целились в нас. Ситуацию несколько сгладило то, что следом вышла прекрасная девушка. Она была одета в полушубок с большим лисьим воротником. На голове носила такую же магерку, только с ещё более вычурным и цветастым пером. Взгляд девушки был насмешливым, кожа белой словно снег. Почти до пояса свисала чёрная как смоль, тугая коса. Чуть нахмурив чёрные брови, девушка что-то сказала на польском. Зубов что-то ответил.
Мы с мушкетёрами переглянулись. Де Порто медленно и осторожно поднялся на ноги, отряхнулся. Его нисколько не смущали направленные на нас аркебузы. Я спросил у Зубова:
— Какого чёрта происходит?
— Грамоту доставай, шевалье, — ответил мне стрелецкий голова. Я начал рыться в своей поясной сумке, пока не сообразил:
— Она с лошадью осталась.
— Да ети ж твой Париж, французик! — впервые на моей памяти взревел Зубов. — Нас тут всех положат!
— А почему у них форма разная, — вдруг спросил наблюдательный Анри д’Арамитц.
Я поглядел на трупы. Действительно, не было у мертвецов ни тяжёлых кафтанов до колен, ни суконных шапок с перьями. Они скорее были одеты как мы с мушкетёрами или те несчастные немцы, защищавшие в Смоленске Королевский вал. В пошитые по европейской моде кафтаны.
Зубов что-то снова сказал чернобровой красавице. Я смог разобрать только «вельможна панна». Девушка усмехнулась, затем шестеро её людей пошли в сторону дороги. Остальные лишь сузили кольцо. Я заметил, что аркебузы у них были дорогие, с колесцовыми замками. А значит уже заряженные и готовые к стрельбе. Девушка улыбнулась и спросила что-то, поглядев на мушкетёров.
Зубов перевёл:
— Панночка спрашивает, откуда вы.
— Из Франции, ты же сам знаешь, — не понял я.
— Она про княжество, — ответил стрелецкий голова.
Я, видимо, от усталости плохо соображал. Тогда Зубов почесал в затылке и добавил:
— Графства?
— Ох, понял. Мы из Гаскони, все четверо.
— Гасконь, — повторила девушка с улыбкой и посмотрела на меня. Потом снова заговорила с Зубовым по польски. Тот отвечал, видимо, развлекая нашу пленительцу светской беседой. Пока не подоспели те солдаты, что панночка отправила за письмом. Один из поляков и впрямь нёс в руке грамоту от Алмаза. Однако, вернулась всего пара из отосланных шестерых.
— А мирный договор у кого? — шёпотом спросил меня де Порто. Словно