«Добрыни» вызывали огонь на себя, находили спрятанные в засаде орудия и уничтожали их из пушек и пулеметов, открывая дорогу средним «Муромцам» (основной российской ударной силе), а окончательно разгром противника завершали тяжелые КВ, «Князи Владимиры».
Те давили артиллерийские позиции своими широкими гусеницами, сминали орудия (причем вместе с расчетами) и буквально впечатывали в твердую, обожженную солнцем землю то, что еще оставалось. После этого тщательно утюжили окопы, разрушали блиндажи и дзоты (сыны Ямато строили их в большом количестве — с инженерным обеспечением у них все было очень хорошо) и наводили страх и ужас на пехоту, не привыкшую к подобным броневым атакам. Российские стальные монстры представлялись простым японским солдатикам (в большинстве своем — бывшим крестьянам и мелким ремесленникам) какими-то сказочными чудищами наподобие огненных драконов, и они в панике бежали о них, бросая оружие…
При этом наши танкисты старались по возможности беречь «Владимиры» — те были совсем новыми и весьма дорогими машинами, в российскую армию их поставлялось еще мало, хотя на Путиловском заводе в Петербурге, где собирали, работа шла круглые сутки, в три смены и без перерывов.
В конце концов, после ряда неудач и позорного бегства пехоты (каждого десятого солдата потом расстреляли перед строем) полковник Ямагата принял решение задействовать отряд камикадзе — иных способов остановить российские танковые прорывы он не видел. Тактика борьбы была выбрана самая простая, но достаточно эффективная: солдаты-смертники, обвязанные зарядами со взрывчаткой, прятались в узких земляных щелях или высокой траве и дожидаться, когда наши машины выйдут на поле. Подпускали вплотную, а затем внезапно выскакивали из своих укрытий и бросались под гусеницы. Обнаружить смертников было практически невозможно — они прекрасно умели маскироваться и могли, не шевелясь, пролежать в траве (или в земляной щели) несколько суток. И неожиданно возникнуть прямо перед носом… Заметить их и уничтожить вовремя, к сожалению, удавалось далеко не всегда.
Вот на такую засаду, как понял Дмитрий, и нарвалась позавчера танковая рота штабс-капитана Замойского. Это стоило ей двух боевых машин — «Добрыни» Романова и «Муромца» самого Семена. Они шли во главе атаки и первыми напоролись на камикадзе — два смертника ценой своих жизней остановили танки. Другие машины, к счастью, не пострадали: вовремя заметили засаду, перестроились и, развернувшись полукругом (встав, как принято говорить, в подкову), открыли по смертникам бешеный пулеметный огонь. Буквально выкосили всю траву перед собой — вместе с теми, кто там прятался. Затем додавили гусеницами раненых и чудом выживших. «И правильно, — прокомментировал это решение Замойский, — нечего тут! Хотели умереть — и умерли. Только жаль наших ребят — двое у тебя погибли…»
После этого случая на совещании в штабе было решено пускать перед танками пулеметные броневики «Ратник-2» — пусть своим огнем расчищают дорогу, уничтожают камикадзе! Их пулеметы работают не хуже танковых, а если все-таки нарвутся на смертников и погибнут, то потери будут менее чувствительными. Ничего не поделаешь, такова простая логика войны: получить новый бронемобиль было гораздо легче, чем танк. Когда еще стальную махину «Добрыни», «Муромца» или «Князя Владимира» доставят из-под Казани по забитой эшелонами железной дороге! А времени в обрез: самураи накапливают силы, значит, скоро могут предпринять что-то весьма серьезное.
С подвозом новой техники (и вообще всего необходимого), как уж говорилось, у наших имелись большие трудности. Транссиб оказался перегружен, буквально забит составами: помимо обычных товарных и пассажирских поездов, по нему сплошным потоком, днем и ночью, шли военные эшелоны с техникой, артиллерией, людьми, лошадьми, боеприпасами, горючим, провиантом и амуницией — всем тем, что требовалось для действующей (тем более — воюющей) армии. Но из-за вечной российской неразберихи и бардака поезда часто застревали на узловых станциях, стояли по несколько часов, дожидаясь своей очереди, поэтому поставка грузов происходила с большим скрипом (это еще мягко сказано!). Кроме того, от ближайшей железнодорожной станции Борзя до места событий оказалось пятьсот с лишним верст по голой, выжженной солнцем степи, и всё необходимое приходилось довозить на машинах или на конных повозках, что, понятное дело, значительно замедляло пополнение запасов и доставку резервов.
У самураев, впрочем, тоже имелись проблемы, причем почти такие же: большие расстояния, пустынные безлюдные земли, отсутствие всяких дорог. Однако у них гораздо лучше обстояло дело с порядком и дисциплиной, что положительно влияло на снабжение войск. Да и ближайшая станция КВДЖ находилась всего в шестидесяти пяти верстах… Было у них еще одно важное преимущество: они заранее подтянули всё нужное поближе к манчжурской границе, устроили большие склады с припасами. А нашим приходилось решать все вопросы, что называется, с ходу — никто не ожидал такого резкого развития событий, даже в мыслях не было.
В российском правительстве (и Военном министерстве) никто не думал, что японское правительство решится пойти на такое обострение отношений с Российской империей. Оперативный отдел Генерального штаба (к нему относилась военная разведка) просто проспал появление крупной военной группировки у наших восточных границ. Да, там было известно о неком перемещении японских войск в Манчжурии (агенты ведь работают, исправно передают сведения), но в Генштабе решили не придавать этому большого значения — пусть себе сыны Ямато забавляются, бряцают оружием! Серьезной опасности нет: что такое несколько тысяч японских солдат и немного бронетехники где-то почти на самом краю света? На карте эту речку Халкин-гол и то не всегда найдешь… Кроме того, дело касалось монголов, а к ним относились несколько снисходительно: да, это наши союзники, можно сказать, даже боевые друзья, но ввязываться ради них в серьезную драку… Нет уж, увольте!
Поэтому вплоть до начала реальных столкновений никто большого внимание на военную суету вблизи границы Монголии с Маньчжоу-го не уделял. И позже понимание серьезности происходящего настало далеко не сразу: подумаешь, драка из-за небольшого участка голой, бесполезной степи и нескольких сопок! Мало ли таких недоразумений между соседями было раньше? Спорили все¸ всегда и со всеми. Ничего, мол, страшного не происходит: сейчас отважные самураи покричат, постреляют, продемонстрируют свой высокий, несгибаемый дух, даже, может быть, спровоцируют несколько небольших приграничных стычек с монголами, но затем за дело возьмутся опытные дипломаты и, как всегда, найдут приемлемое решение. И ситуация успокоится.
Но получилось совсем не так, как ожидали: в дело неожиданно вмешался сам государь-император Михаил Михайлович. Он выступил на совместном заседании Совета министров и Государственной думы и призвал всех дать достойный отпор «зарвавшимся самураям, угрожающим нашим верным союзникам». Напомнил про крайне обидное поражение в войне 1904–1905 годов, упомянул потерянные Курильские острова и часть Сахалина, а в конце своей небольшой, но