— Да я не знаю… Но обижаться ему не за что. Волгоградские трактора уже идут, а у вас как раз сев озимых. Без гусеничной техники будет трудно.
Ах да… меня же обменяли. Как футбольного игрока, только без трансферной премии. Зато хоть польза краю, который для меня уже стал родным.
Позвонил бабушке, рассказал, что победил американца, и о том, что виделся со своими. Она ещё неделю-две в Норвегии пробудет. Наша сторона поездку, разумеется, продлила.
Насчет американца ей всё равно, а вот то, что к ней два раза заезжала сама Соня — возможная моя будущая тёща — меня слегка насторожило. Неужели и тут уже меня без меня женили, как с ЦК? Не дамся просто так! Сначала приданое посмотрю. Шучу, конечно. Просто подумаю.
— А Марте звонить не будешь? — удивился предсовмин.
— На сотовый разве что… Но у неё, точно знаю, занятия сейчас. Зачем мешать? У нас чёткий график общения… Ладно, вижу у вас в приёмной полно народа, не буду время отнимать, — прощаюсь я.
— Да, сегодня трудный день, — кивает Александр Владимирович. — Через десять минут совещание по развитию вычислительной техники у нас в республике. Там тиранят меня какой-то сетью… Ничего в этом не понимаю, но, говорят, будущее за ней. Надо вникать.
— Сетью? — тупо переспрашиваю я, стараясь припомнить факты из прошлого.
В интернет я впервые вышел, кажется, в девяносто четвёртом… или в девяносто пятом. А сейчас, в восемьдесят девятом, он вроде бы только зарождается — но это ещё не точно.
— Ага, — кивает Александр Владимирович. — Приехали академики, учёные. На некоторых и смотреть страшно — взгляд дикий, волосы в разные стороны. В костюмах — ровно половина, остальные будто прямо из лаборатории сбежали. Но я не критикую — люди науки, что с них взять. Государство им деньги платит не за аккуратность и красоту, а за мозги. А мозги, по всему видно, у них работают.
— А можно я посижу с вами на совещании? — неожиданно для самого себя прошу я.
— Тебе интересно, что ли? — удивлённо приподнял бровь Власов. — Можно, конечно, я тут главный. Только ты же вроде бежать собирался — тренировки там, режим, всё такое…
— Уже отстрелялся, — отвечаю. — С утра была. Потренировал одного молодого, толкового парня. Перспективный, я таких чую за версту. Его бы тоже в столицу перетащить — толк будет. У меня, Александр Владимирович, глаз-алмаз.
— Это уж сам решай, — махнул рукой Власов. — В боксе я ещё меньше понимаю, чем в этой вашей вычислительной технике. А насчёт компьютеров… Эх, всё-таки мальчишка ты ещё, Толя, — усмехнулся он, явно неправильно поняв мой энтузиазм. — Ну, идём, раз хочешь… Будешь консультантом, ха-ха!
А вот не надо «ха-ха». Я, можно сказать, эксклюзивный и самый прошаренный эксперт в теме развития компьютерной техники и сетей в этом времени. Не программист, конечно, но знаю, куда всё пойдёт и чем кончится. Не пора ли начать влиять на события и в этой сфере? А то бокс, деньги, политика — всё это круто. Но вдруг стало интересно: а смогу ли я для своей страны сделать что-то по-настоящему серьёзное? Во мне вдруг проснулся энтузиазм.
Глава 8
Глава 8
Когда Власов упомянул совещание, я и представить не мог, что речь идёт о таком серьёзном и, главное, массовом сборище. В актовом, наверное, зале — человек сто, не меньше. Просторное помещение, видно, специально для подобных мероприятий держат.
Похоже, собрались здесь сплошь люди с заслугами: орденские планки на груди, значки сверкают. У некоторых — седые всклокоченные волосы, длинные бороды, толстенные роговые очки. У меня даже глаза разбежались: не совещание, а всесоюзный слет мудрецов.
Мы сидим в президиуме — человек восемь от Совмина. Первым выступил Власов: задал регламент, сказал пару вводных и, между делом, представил меня как члена Верховного Совета СССР. Половина собравшихся при этих словах синхронно блеснула стёклами очков, вторая половина вообще, похоже, меня не заметила, что удивительно: я ведь немаленький и сижу прямо рядом с самим председателем Совмина.
Первым выступал учёный из Новосибирска — сухой, лобастый мужик со скрипучим голосом. Отчитывался… вернее, докладывал о текущем состоянии дел в сфере «аппаратного обеспечения», как он это назвал.
— …главным образом, крупные ЭВМ и их клоны западных разработок. Ведущие у нас — ЕС ЭВМ, копии IBM System/360 и /370 серии 1020–1090, а также «СМ-ЭВМ» — по сути, перелицованные PDP-системы фирмы DEC, — уверенно вещал он.
Молодец дядька! Прямо со сцены сказал, что большинство устройств мы попросту п**дим у западных коллег. Причем подал это так, будто хвастался достижением.
— Среди микрокомпьютеров и персональных ЭВМ есть и наши разработки, — продолжал новосибирский оратор. — Домашний «БК-0010», он же универсальный персональный компьютер для школ. А также «Микроша», «Криста», «Спектр-001» и другие.
Он сделал паузу, осмотрел зал и с лёгкой интонацией гордости добавил:
— И в заключение прошу обратить внимание на отечественную разработку наших соседей: крупным новшеством этого года является IBM-совместимый ПК «Поиск». Процессор — КМ1810ВМ88, аналог Intel 8088. Выпускается на Киевском НПО «Электронмаш», пока малыми партиями, но тенденция, как говорится, положительная.
Когда стали задавать вопросы, на кои было отведено семь минут, я успел спросить про количество подобной техники у нас и у наиболее вероятного соперника, то бишь США. Хотя, какие они нам соперники? Вернее, мы им? В этой сфере СССР безбожно отстал: догонять и догонять.
Дядька замялся, перебирая бумажки, но тут поднялась неприметная, мышеподобная женщина в сереньком платье — типичная труженица статистического фронта, и тихим, но уверенным голосом поведала:
— В Соединённых Штатах, по данным на этот год, выпущено порядка полутора миллионов больших ЭВМ и около семнадцати миллионов персональных компьютеров. А у нас… ну, примерно двести тысяч в целом.
В наступившей многозначительной тишине было слышно, как кто-то нервно щёлкнул авторучкой и протянул: — «Да уж-ш-ш…»
Потом был доклад про операционные системы. А вот тут мы не идём следом за разными «майкрософтами», а разрабатываем свои. Например, упомянули, что