Я, не теряя момент, пока тот, кто запретил мне приближаться к рингу, занят, скользнул мимо милиционеров поближе к канатам, где меня точно будет слышно. Те либо узнали меня, либо просто растерялись, но проход не загородили.
Сразу ору другу:
— Костян, ровно! Прибавь чуток!
Вижу, Копцев меня заметил. Скривился, но отвлекаться от нашего боксёра на ринге не стал. Скорее всего, говорит ему то же самое, что и я.
Цзю, думаю, и сам чувствует, что отстаёт, и с первых секунд раунда идёт вперёд. Пробует двойку, заходит сбоку, давит и… заставляет Цюлова пятиться. Пару раз чисто попадает правым «через руку». Но у немца феноменальное чувство дистанции: он не паникует, отвечает «из-под руки» и срывает ритм Цзю короткими сериями.
Я ещё с трибун отметил — почти машинально — его коронку: левый в корпус, тут же левый в голову. Левша же.
— Левой берегись: корпус — голова! Дави его, чемпион!
Слышит ли он меня — не знаю. К концу раунда оба уже «дышат», но немец сохраняет хладнокровие: в клинче работает грамотно — повисает, переносит вес, не даёт Косте развернуться и нанести удар. Секунд десять держит его в захвате. Висеть он умеет, зараза.
До гонга — чуть меньше минуты. Замечаю важное: Цюлов стоит левшой, и лезть Косте справа — самоубийство. Кричу:— Смещайся влево, за переднюю! Под углом заходи — и бей!
Так он не даст Цюлову связать себя.
Что ещё заметил… Цюлов весь бой держит защиту высоко, почти у самого лба — классика ГДР. Один-два акцента по печени или в солнечное — и он «раскроется».— По печени! — ору, что есть мочи. — «Солнышко» давай, Костян, «солнышко»!
Конечно, был ещё один варик на победу — судьи.
Дело в том, что в международных боях забугорные боксёры часто сигналят: поднимают руку, показывая на клинч, и требуют «Stop, break!» — это дисциплинирует противника. Но Цзю воспитан в советской манере — мол, «работай, не жалуйся». Собственно, это упущение наших тренеров, и Копцева в первую очередь.
Остаётся секунд двадцать, может, тридцать. Я понимаю, что уже поздно, но всё же кричу:— Иди в размен! Не трусь!.. Бабы смелых любят!
И случилось чудо — последнюю фразу Костян точно услышал. Пошёл в ближний рискуя. Причем, начал, как я и советовал, с печени, пробив блок немца. Тот опять попытался повиснуть, но получилось только хуже — апперкот в челюсть, и Цюлов, хваленый и опытный Цюлов рухнул на ринг!
Тут же раздался звук гонга. Но, как известно, счёт всё равно откроют. Судья считает до десяти и… объявляет нокаут!
Опс! А ведь исход события я, похоже, только что подправил. А может, и не я вовсе… может, сама реальность решила свернуть в одну из своих параллельных версий. Там, может, Цюлову сейчас арбитр руку поднимает, а здесь другая история намечается. Хотя… какая теперь разница. Главное — Цзю красавец. Ну и я, пожалуй, не зря горло сорвал.
И с Алисой всё отлично вышло. Даже если Цзю вдруг продует тому же Гонсалесу в финале — ерунда. Вот этот бой она уже видела, и, думаю, впечатлилась как надо.
Да, я не сказал Косте, что слегка подредактировал его «гениальный» план. Вместо того чтобы врать, сказал честно: мол, парень очень хочет… гм… познакомиться. А дальше уж как судьба решит. Как говаривал поручик Ржевский — или по морде, или… ну, варианты, сами знаете, всегда имеются.
Алиса, кстати, сидела на трибунах, недалеко от меня и самое забавное — она тот случай с попыткой знакомства помнила!
— Ну был какой-то смуглый, узкоглазый парнишка… бурят, вроде. Маленький такой, ниже меня даже ростом. Шёл следом три остановки, а потом в кино позвал.
— Он не бурят! Но дело не в этом…
Смог ли я, Штыба, уговорить Алису прийти поболеть? Кизяк-вопрос!
— Штыба, зараза, марш из спорткомплекса! Ты кто у нас — горлопан или боксёр? — выговаривает после боя мне главный тренер, и, надо признать, по делу.
— Отстань ты от него, Николаич, — вмешивается Петрович, которому, слава Богу, уже полегчало. — Всё правильно Толя говорил. Растёт, понимаешь, будущий тренер нам на замену. Мне вот Джапаридзе рассказывал — он молодого парня под опеку взял, тренирует его, и, говорит, толково всё объясняет.
Ждём Костю снаружи. В раздевалке я оставил Витьку Артёмьева, который хоть и не выступает на чемпионате мира, но в раздевалке по старой памяти находиться может. Он-то и выведет к нам стеснительного финалиста.
Алиса одета скромно, но со вкусом: серая юбка, длинная блузка и кофта с блёстками — похоже, самопал, но аккуратный. Фигура — спортивная, всё на месте, и лицо симпатичное, живое. Я ей вчера три раза звонил, пока застал. В Москве она у тётки живёт, поэтому туда — точно никак. В общагу к подружкам — вариант ещё глупее. Так что остаётся одно, если всё у них с Костей сладится — уступить им место в нашем общем номере. Но, надеюсь, сегодня Цзю продинамят, ведь у меня тоже завтра полуфинал, и я хочу нормально отдохнуть.
Но это завтра, а сегодня мы идём вчетвером в то же кафе-мороженое — единственное приличное заведение рядом со спорткомплексом. Не бог весть что, но других тут просто нет. Да и соваться в злачные места нельзя — увидит кто, потом скажут, мол, нарушают режим.
Алиса смотрит на Цзю с интересом. Он действительно на пару сантиметров ниже её, но это в данный момент нивелируется обувью: кроссы у Кости и мягкие туфли у девушки.
На улице градусов пятнадцать, но ветра нет. Поэтому я иду нараспашку, как настоящий сибиряк. Алиса почти не смотрит на меня и вообще не замечает Витька, который ещё щуплее и ниже её потенциального ухажёра.
— А ты правда кореец? Никогда не было знакомых из Кореи. И, говорят, ты в Сеуле был? — берёт инициативу в свои руки девушка.
— Да, кореец. А в Сеул ездили на соревнования. Победил там… Толя — тоже, а Витя — призёр… — скованно отчитывается Цзю.
Сидим в кафе и слушаем болтливого Витьку. В данный момент он рассказывает про предложение выступать в профи. Не здесь, надо в Ленинград ехать. Некий «Невский ринг» — клуб профессионального бокса, но зарегистрирован как «спортивное общество» под