— Дура! Убиться хочешь?! На дорогу смотри! — ругает её отец. — Себя не жалко — нас с Толей пожалей!
— Поддерживаю! — буркнул я недовольно, так как помирать молодым в мои планы не входило.
Люда на справедливое замечание обиделась, поджала губы, и всю оставшуюся дорогу молчала. Только при въезде в город сухо спросила:
— Тебя куда везти?
Называю адрес — и меня довозят прямо до моей МЖКашной квартирки. На прощанье батя крепко, по-мужски, жмёт мне руку. Видно, что доволен: дочку я не обижал, разговор в дороге поддерживал, и мнения у нас, как выяснилось, почти по всем позициям совпали.
Людочка же, не выходя из машины, выдавила из себя короткое, но звучное «Чао» и, прежде чем тронуться, ещё раз прошлась по мне взглядом — неторопливо, оценивающе.
На работу я сегодня не планирую — без меня обойдутся. Тем более, Шенин в отъезде. Но Маловой позвонить всё же надо.
— Готовлюсь увольняться, закончилось моё рабство! — смеётся в трубку Аня. — Мой ненаглядный так радовался, что тебя переводят и я смогу, наконец, уволиться, что даже напился!— Ну, хоть кто-то радуется моим кадровым успехам, — бурчу я.— А на работе всё спокойно, — продолжает она. — Окна застеклили, тепло в крайком подали, сейчас отделочные работы идут.
Вот так! Изменил я таки историю. В моём прошлом этот объект так и стоял, печально сверкая пустыми окнами. Ну, раз так, то можно и поспать. А то в самолёте…
Ха, размечтался, одноглазый! Не успел улечься, как раздался звонок в дверь. Открываю — Ленка Недолюбко. Не иначе за подарочками примчалась. Да и скучно ей, наверное: Илюхи-то нет — он на золотодобыче, объект закрывает.
Немного потискав её уже подросшего сына, которого Ленка прихватила с собой — девать-то некуда, — и отдав дань подарками, отчитываюсь, что поручение выполнил и даже перевыполнил.
— Аюкасова помогла, — сразу признался я, передавая свертки с женским бельём, которые даже не разворачивал. Как-то неудобно было рассматривать этот… интимный боекомплект.
Но у Ленки таких комплексов нет, и она, быстро распотрошив пакеты, чуть ли не мерить это всё уже собралась. Выгнал её к чертям, разумеется. Перед Валерием Ильичом-младшим чуть совестно за такое негостеприимство, но он меня поймёт, как мужик мужика.
Спал до вечера, предварительно вызвав всех своих кооператоров на разговор. И если девочки проблем не принесли — ну, если не считать прыщика на холёном лице Александры Курагиной, которая у нас не только владелица видеосалона, но и член кооператива «Окна», то Аркаша Славнов рассказал нечто интересное.
— Жестят по налогам, — докладывает он, — но у нас бартера много, выкручиваемся. Тем не менее с двух миллионов рублей заплатили легально. Но проблема не в этом… Власть меняется на КраМЗе.
— А что, им валюта лишней будет? — не сразу врубаюсь я, пытаясь понять, к чему клонит парень.
— Не в валюте дело, — вздыхает Аркаша. — Повышают цены. И не на три копейки — на прокат в два раза хотят задрать! Это значит, наши прибыли по немцам и норвегам просядут. А цену поднять мы им не можем — рынок, мать его, и договоры на год подписаны.
— Большие убытки? — интересуюсь я. — А что, у нас с КраМЗом договора годового нет?— Есть, но он до конца года, — отвечает Славнов.— То есть девять месяцев придётся в минус работать? — прогнозирую я.— Ну, не в минус, плюс будет, но небольшой — в основном за счёт валюты, — дает расклад компаньон. — Есть ещё вариант — другие профиля делать, облегчённые…— Есть вариант получше, — перебиваю его. — Другой алюминиевый завод найти. Чай, не один КраМЗ в Союзе.— Полтора десятка, вот список, — Аркаша, который уже, как выяснилось, просчитал и такой вариант, достаёт мятый листок бумаги. — Это заводы по профилям и комплектующим.— Всех уже обзвонил? — спрашиваю.
— Почти. На Ереванский «Эльф» не стал — там ад, Челябинск тоже мимо… — не спеша отчитывается он.— Не томи, — говорю я, чувствуя, что сейчас последует самое интересное.
— Белгород даёт хорошие цены, — выдал наконец Аркаша. — Белгородский завод алюминиевых конструкций, БЗАК. И к границе близко — транспортные расходы меньше. Только нюанс: надо там кооперативы регистрировать…
— Ладно, оставь бумаги, обмозгую, — киваю я. — Если всё срастётся — молодец. Твой выхлоп увеличим, от себя поделюсь, — хвалю парня.
— Может, вообще Полоскина бортанём? Новую фирму создадим, на двоих? — осторожно зондирует почву Славнов.
— Нет, — отрезаю я. — По старым контрактам работаем, как работали. А вот новые… тут можно подумать. Поезжай в Белгород: тебе — производство, на мне — сбыт. Найдём новых покупателей, не боись!
— Ну наконец-то! И кстати… Полоскин Пашка сейчас в Каменец-Подольск поехал, на КПАЗ.
— Ну, тем не менее. Я ещё поговорю с новым руководством КраМЗа, может, для нас скидку сделают хорошую.
Утром в бюро получаю заслуженные поздравления — за успехи и в спорте, и, что поважнее, в карьерном росте. Никто и слова критики не сказал в мой адрес: все понимают, что по номенклатурным меркам я поднялся на пару ступенек. Заведующий отделом ЦК выше, чем, скажем, второй секретарь крайкома как раз на две ступени. Я замом буду, но и сейчас не второй секретарь, а ступенькой ниже — на уровне зав отдела крайкома. То есть те же две ступени.
Эту систему я когда-то специально изучал и с удивлением понял, что теперь выхожу почти на уровень первого секретаря горкома. Может, и не выше, но точно не ниже. Город у нас большой, а значит, и масштаб соответствующий.
Так что за меня вроде как искренне рады. Ну или, если честно, не столько за меня, сколько за то, что моё кресло освобождается. А это значит, для некоторых возможна движуха вверх. Жизнь в крайкоме кипит!
— Садись, Толя, пей чай, как ты любишь, — Шенин принял меня лично только под вечер. — Ты, наверное, уже в курсе, что объявили о пленуме ЦК КПСС? Через пару месяцев, в декабре.
Неожиданное начало. Я-то думал, разговор пойдёт о моём переводе, а тут — новая тема. Про пленум я, конечно, слышал, но меня это вроде бы не касается — кто меня туда позовёт?
— Ну, что-то там про Российское бюро КПСС в повестке