А уж что и говорить про их «Азернеклиятбанк», созданный для обслуживания автомобильного и наземного транспорта республики. Тут вообще золотая жила: топливо, перевозки, ремонт — всё через них пойдёт.
Но… будут ли они вообще платить? И чем — рублями? Вот тут у меня в памяти полный провал. Я-то тогда молодой был, в серьёзных делах не участвовал, да и газетных статей на эту тему не читал. Что-то смутно помню про фальшивые авизо, но как там в республиках делили собственность после развала СССР — не в курсе.
Так что надо подумать и обсудить. Не с наёмным управляющим же, конечно, а с настоящими хозяевами. Значит, придётся звонить в Англию — там сейчас сидят владельцы половины нашего банка.
— Вот перспективная тема… — что-то рассказывает Владислав, но я слушаю вполуха.
Хм, а вот это занятно! Читаю справку: кооператив «Березина», он же ТОМ, он же «Мустанг», был создан в 1988 году на базе Минского автомобильного завода по инициативе изобретателя Ефима Моисеевича Гуриса. Талантливый инженер-механик, много лет работавший с автомобильной техникой, сконструировал в собственном гараже новый прицеп для легкового автомобиля оригинальной конструкции. «ТОМ-650» — так окрестили прицеп в «Творческом объединении механиков». Он оказался проще в устройстве, надёжнее в работе и заметно дешевле заводского «Зубрёнка».
Руководство завода увидело в кооперативе перспективу и издало ряд приказов по расширению производства. Главной продукцией «Березины» стали эти самые легковые автоприцепы новой конструкции, которые предназначались для индивидуальных владельцев автомобилей и решали проблему дефицита грузовых приспособлений для легковушек. И уже в начале 1989 года кооператив наладил экспорт своей продукции за бугор: прицепы из Минска отправлялись в ФРГ, принося заводу и кооператорам столь ценную валютную выручку.
— А что у них денег нет? — удивился я. — Справка, кстати, солидная, молодцы!
— Малышкина собрала информацию, — не стал брать себе лавры управляющий. — А деньги… они мало пока производят, нет оборотных средств. Сделали прицеп, продали — начали на эти деньги новый делать. За первый год они всего 18 прицепов собрали. Сейчас темпы растут. А в ФРГ спрос хороший!
М-да, я было возгордился, что организовал первый экспорт кооперативной продукции в кап страну, а оказывается меня обскакали белорусы!
Звоню Власову, который должен быть ещё на работе, чтобы обсудить свои коммерческие дела. Ну и чтобы позвонить Марте и Яну Севелину… Решил, что «Березине» деньги дать можно, остальным… лучше не надо — мои связи на уровне РСФСР.
— Толя, как здорово, что ты нашёлся! А я и в гостиницу уже человека посылал. Ему не открыли, отругали только. Сосед наверное твой, китаец…
— Он кореец, — поправил я, удивившись энтузиазму в голосе старшего товарища.
— Неважно. Ты где? Я машину за тобой отправлю! Нужен!
Глава 3
Глава 3
Пока ждал транспорт от Власова — что, к слову, было лишним: у управляющего банка своя машина с шофёром, могли бы и подбросить — перекинулся парой слов с Олей. Стояли мы в общем коридоре с добротным ремонтом: сразу видно, банк солидный. Работает она в маленьком кабинете вместе с двумя бухгалтерами. Самая молодая, самая бесправная, но держится бодро.
— Как ты тут? Не обижают? — спрашиваю.— Работы много, но всё интересно, — отвечает она. — Плюс перспектива есть: можно в Британию поехать. Половина акций ведь у англичан, и если себя покажешь…
— Это не секрет? — изображаю беспокойство.
— Нет, — спокойно отвечает Оля. — И не секрет, что у тебя тут какой-то вес. По крайней мере, наш Гордон Бэнкс — управляющий от иностранцев — тебя очень уважает. Не расскажешь, как это боксёр и депутат может пригодиться банкиру? — лукаво прищурилась она.
— Я с его родственником знаком, ещё с Московского фестиваля. Ян Севелин. Пересеклись как-то, общаемся, — ответил я, сказав лишь часть правды. — Кстати, я тут надолго. Может, сходим куда-нибудь?..
И зачем я это предложил? Времени кот наплакал, а главное — что мне с ней делать? Вызнавать «внутреннюю кухню» банка? А оно мне надо?
— Посмотрим, — уклончиво ответила Оля, поправив очки. — И в гости позвать не могу: мы с однокурсницей однушку снимаем. Тесновато, но всё лучше, чем в общаге: свой туалет, своя ванна! Балкон опять же — курим там.
— Оля, проводки за вчера принеси, — вдруг раздался из-за двери старческий голос, который я узнал. Главбух банка, Осип Иванович — наш красноярец, протеже Шенина.
— Анатолий Валерьевич? Извините, не заметил, что вы тут! Как дела на родине? — обрадовался он.
— Да всё хорошо, спасибо. Как вы сами? Здоровье, работа? Банк, вижу, процветает.
— Да, слава Богу, есть ещё порох в пороховницах, — бодро отозвался главбух, ничуть не смутившись, что поминает Бога при коммунисте, да ещё и, можно сказать, всуе.
То есть сразу два косяка. Но ему простительно: человек он замечательный. В порту нашем речном на нём всё держалось. Сейчас вот иногда на бюро разбираем разные ситуации — вроде той с гостиницей на плаву, где и ценник безбожно задирали, и гульбища всякие устраивали.
— Я сам сбегаю. Общайтесь, Олечка, — попытался не мешать нам Осип Иванович.
Но всё равно пришлось расстаться: подъехала машина от Власова, и мы с Малышкиной попрощались.
— Как тебе без твоей милой живётся? Соскучился или ещё не успел? — встретил меня вопросами Власов, когда меня прямиком провели в его кабинет, подвинув очередь в приёмной. — Садись, чай пей. Кофе ты не любишь, знаю, поэтому не предлагаю.
— Что-то срочно? — с удовольствием отхлёбываю я ароматный напиток.
— Срочного — ничего, — покачал он головой. — Но недавно было заседание ЦК. После него у меня состоялся разговор с Михаилом Сергеевичем. Не по твоему поводу — вопросов было много, спектр широкий. Но среди прочего речь зашла о новой депутатской группе. И вот совпадение: твой друг Ельцин там не на последних ролях. Да что уж там — он и Сахаров