Персонал работает почти незаметно, как разведка: подходят тихо, говорят вполголоса. И музыка ненавязчивая — вроде бы рядом, но как будто издалека и беседовать не мешает.
Из минусов — кресла. Удобные, не спорю, но с такой низкой посадкой, что хочешь не хочешь, а взгляд постоянно уходит вниз, на стройные ноги девушек. А они в этот момент как раз затеяли поздравления, вставая одна за другой. И все как одна — в коротких юбках или платьях.
Исключением была лишь Аюкасова. Но и в джинсах Светка на фоне подруг не терялась. Даже Фриц скосил глаза на округлый зад моей спутницы, пока я отвлёкся на официанта… В зеркале настенном видел.
— Тост! Тост! Твоя очередь, Толя! — запищала вдруг одна из Фрицевских подружек, захлопав в ладоши.
Гости дружно повернули головы в мою сторону.
Ну что ж, мне есть что сказать. Встаю, оправляя пиджак:
— Фриц, я знаю, твоя учёба подходит к концу, и скоро ты уедешь домой, а потом, возможно, куда-нибудь дипломатом… И начнётся новая жизнь, наверняка интересная, насыщенная. Но я очень надеюсь, что время, проведённое здесь, в Союзе, ты не забудешь. Желаю тебе новых впечатлений, побольше радостных моментов и поменьше разочарований. Прозит!
Все зашумели, чокаясь и выпивая. Фриц наклонился ко мне и сказал по-немецки:
— Родителей переводят сюда, в посольство. Так что, может, и мне тут местечко найдётся…
Я кивнул, а чуть позже, уже в разгар веселья, спросил:
— А как ты вообще относишься к тому, что сейчас у вас в стране происходит? Что Хонеккера сняли и всё такое?..
К тому моменту я успел перетанцевать с половиной девиц. Некоторые — уже изрядно нетрезвые — прижимались ко мне весьма многозначительно. А вот Аюкасова держала дистанцию, как и обещала. И пила, как ни странно, немного… Берегла себя для завтрашнего банкета?
— Отношения у Хонеккера с Горбачёвым давно не сложились, — делится откровениями именинник. — Он всё мечтал растопить лёд с Китаем, наладить связи. А Горбачёв, говорят, ему как-то прямо сказал: мол, ваши мысли не должны быть лучше наших, а мы в Кремле о китайцах думаем плохо.
Фриц пожал плечами:
— Так что друг другу они давно не нравились. Папа, во всяком случае, совсем не удивлён, что Горби за Хонеккера не заступился.
Делаю в голове пометку: если вдруг буду обсуждать эту тему с Михаилом Сергеевичем, то об уходе Хонеккера жалеть не стоит. Ну, уже не зря сходил на вечеринку!
— А вообще папа сказал, что перестройка нам не поможет, — продолжил Фриц. — Глупо менять политическую систему, а экономику оставлять в прежнем состоянии.
— Поверь, — ответил я, — экономику менять ещё глупее, если делать это резко. А вот политическую систему как раз можно и нужно. Только тоже — плавно.
— Идём потанцуем! — вдруг раздался рядом громкий голос, заставив нас с немцем прервать интересную беседу.
— Что? Руки убрал! Я тебе… — донеслось следом.
Глава 28
Глава 28
Я оглядел наше уютно отгороженное пространство — Аюкасовой нет. Зато возмущённый вопль из зала всё расставил по местам. Моя подруга, судя по всему, отошла попудрить носик… или, наоборот, откуда возвращалась.
Теперь вопрос только в том, нужна помощь Аюкасовой, или тем смельчакам, что вздумали с ней спорить?
Вырвавшись за ширму, как шумный медведь, и едва не снеся к чёрту эту хлипкую преграду — а как иначе? Я ж, можно сказать, своё спасать мчался, — увидел картину, слегка не совпадающую с той, что успел нарисовать себе в голове.
Светка стоит и фигачит ладошкой по башке толстенького армянина средних лет. Била с чувством, с толком, с расстановкой — будто годами вынашивала эту мечту. Армянин, офигев от такой экспрессии, лишь беспомощно пытался прикрыть руками уже вполне оформившуюся лысину.
Рядом — незнакомая девушка. Худая, бледная и откровенно испуганная.
Светка, зараза… напугала девушку, а мужика ещё и побила?! Так, по крайней мере, сначала показалось.
Но оказалось — нет. Толстенький дядя тащил незнакомку на медляк, видимо, на правах человека, который её «ужинал». Ну а что — логично ведь: кто девушку «ужинает», тот её и танцует. Не он эти правила, в конце концов, придумал.
Вот только девушка совсем не была в восторге от перспектив потанцевать со стареющим ловеласом. Светлана же просто вступилась за новую знакомую. А знакомится Светка быстро и решительно — особенно когда под хмельком.
Два мачо из союзной республики, расположившиеся за столиком неподалёку, были, мягко говоря, не первой свежести — зато с явным достатком. Одни только массивные золотые печатки на толстых пальцах чего стоили! Такими можно было не только хвастаться, но и орехи колоть. А при необходимости — и убеждать собеседника «весомым аргументом».
Вот они и пригласили поужинать двух студенток… Нет, не МГИМО, там, извините, не такие дуры учатся, которые не понимают, зачем их зовут в ресторан. Эти были попроще — вроде как будущие швеи из техучилища или что-то типа того.
А девчонки, надо признать, были классные! Мой внутренний козёл-изменщик даже облизнулся.
Вот, собственно, и вся история.
Светка, побив дядю и явно довольная собой, повела новую подругу к нам за ширму — отпаивать. Надеюсь, не вином, а то ведь девочки до этого пили коньяк. Разумеется, армянский, — ну, что наливали, то и пили — и девице, по идее, уже должно хватить. Впрочем, понижать градус тоже неправильно.
— Клянусь, я только потанцевать хотел! — пучил глаза неудачливый ухажёр, с опаской косясь на мои кулаки.— Точно? — грозно уточнил я, хотя развивать конфликт не собирался: дело вообще-то не моё.— Мамой клянусь!
Ну раз мамой…
Пока я прощался с обиженным на жизнь и на женскую непредсказуемость гостем из Закавказья, Светка успела и сама тяпнуть, и Жанну — так звали спасённую — угостить.
— Я стюардессой буду, — делится своими планами на жизнь Жанна. — А училище это так… чтобы мамка не ругалась.
К тому моменту девушка окончательно оттаяла после хамско-собственнического поведения своих кавалеров и влилась в нашу компанию уверенно и легко. Даже чересчур легко — буквально через четверть часа она умудрилась перетянуть внимание Фрица с двух