Я благоразумно промолчал про то, какие у моей соседки могут быть дела. Ну, ясное дело, важные: ногти полирнуть, в ресторан с подружками — или там, прошвырнуться по магазинам.
И вот, наконец, машина уверенно катит нас по Рублёво-Успенскому шоссе — в Калчугу. У четы генсека там двухэтажный коттедж.
По приезде мои опасения подтвердились: Михаила Сергеевича дома не оказалось. Охранник с каменным лицом сухо доложил:— Обещал быть к обеду.
«Надеюсь, к сегодняшнему», — подумал я.
А пока, под откровенно завистливые взгляды Светки, мы с Раисой Максимовной обсуждаем детали будущей шубы.
Я, держа в голове тот печальный факт, что Елене Чаушеску этот предмет гардероба уже не понадобится, попытался перенести сроки изготовления, мотивировав это тем, что если подождать, то мех будет лучше — зимний, густой, с лоском. Но Раиса Максимовна настаивала:
— Максимально быстро, Анатолий, прошу. Без задержек.
И даже вручила мне пачку денег — с тем, чтобы я передал их в Красноярск. Причём целиком, за готовое изделие. Без аванса, без предоплаты, с полным, так сказать, доверием.
Она, разумеется, не в курсе, что у меня в Красноярске нала и так больше, чем нужно. Ведь видеосалоны ещё пашут, хотя зрителей стало заметно меньше — примерно вполовину. Скорее всего, из-за конкуренции, так как кабельных сетей пока не появилось. А вот видеоточек развелось как грибов после дождя.
Тем не менее денег хватает. Даже более чем. И Ире в любой момент выдадут столько, сколько скажу.
Настало время обеда, и меня приглашают в столовую, где пара официантов-мужчин деловито расставляют на столе блюда. Интересно, почему именно мужчины? Не иначе, имеют ещё одну воинскую специальность?
Во время трапезы приехал Михаил Сергеевич. Приветствовал меня тепло, даже как-то по-домашнему, как старого знакомого. Пожал руку и поинтересовался:
— Ну что, как дела в ЦК? А в институте не запустил учёбу?
Я, пользуясь моментом, коротко обрисовал ситуацию: рассказал про съезд профсоюзов, про новую платформу, которую мы с коллегами продавливаем.
Генсек, выслушал внимательно и одобрительно кивнул. Но по глазам я понял: слышит он это впервые. Значит — аппарат ЦК реально решает некоторые вопросы в рабочем порядке, минуя Политбюро.
— А мою речь в Хельсинки слушал? — внезапно поинтересовался Горбачёв и пристально посмотрел на меня.— Э-э… читал, — ответил я после короткой паузы.
Честно говоря, я и сам собирался аккуратно подвести разговор к политике… Ну, не шубы же меня, в самом деле, интересовали! Но что генсек начнёт первым — не ожидал.
— В целом поддерживаю, — продолжил я уже увереннее. — Особенно мысль про общеевропейскую безопасность. Она не может быть односторонней: никто не должен укреплять свою безопасность за счёт других. Я даже формулу для себя вывел» — «безопасность либо общая, либо её не существует».
— Вот оно на что ты акцентируешь… — протянул мой высокопоставленный собеседник. — Но основной посыл был всё же в другом: каждый народ имеет право самостоятельно определять свой общественный и политический строй.
— Это я тоже читал, — кивнул я. — Как и про отказ от угрозы силой как инструмента политики. А ещё — про приоритет переговоров, компромиссов, международного права… Но, простите, не верю я в это. Капиталисты всегда найдут способ забрать своё. Особенно у зависимых государств. Давить они умеют и без танков.
— Так это я и хочу изменить! — с жаром воскликнул Михаил Сергеевич и предложил перебраться к нему в кабинет на второй этаж — для приватной беседы.
Мы поднялись наверх. Кабинет был просторный, с книжными шкафами и портретом Ленина в углу. Михаил Сергеевич сам налил нам по чашке чая — на этот раз без официантов, и спросил:
— Ты, вот, не веришь… А в чём, по-твоему, настоящая угроза?
Я сделал глоток и попытался собраться с мыслями — всё же не каждый день глава государства наливает тебе чай и интересуется твоим мнением в вопросах геополитики.
— Ну… — начал я осторожно, подбирая слова, — пока мы тут будем говорить о равенстве и партнёрстве, Запад, уверен, будет торговаться. Им не нужно вторжение. Они раскачают экономику изнутри — через дефицит, через санкции, через эмбарго. И всё под благородным предлогом защиты прав человека.
— Но на нас это не действует, — заметил генсек. — Мы не Латинская Америка, не Африка…
— Пока — нет. Пока у нас есть порядок, аппарат, дисциплина… и ощущение, что мы стоим на чём-то прочном. Но вот технологии, например, нам уже не продают. Да и кредиты странам Восточной Европы выдаются вовсе не просто так…
Чую, ему действительно интересно со мной беседовать. В итоге проговорили мы больше часа. Пару раз заглядывала Раиса Максимовна — с явным удивлением от столь долгой беседы с «придворным поставщиком шуб».
— И потом, — продолжаю развивать мысль, — одностороннее сокращение советских вооружённых сил я понимаю и, в целом, принимаю. Ядерный щит у нас есть — и его достаточно. А танки и мотострелки в Европе, по сути, нужны лишь для контроля союзников. Но вот вопрос: куда мы эти выведенные части денем? В чистое поле? В палатки? Кто их там примет, разместит, обеспечит? Вы же сами говорили — в стране дефицит, стройки стоят… А это ведь живые люди.
— Толя, тут главное — быстро вывести, показать нашу решимость, подать пример! Блок НАТО тоже может сократить численность. Уже есть договорённости…
— Да ради… всего хорошего, — я чуть не сказал «ради Бога». — Но мы, советские коммунисты, должны заботиться не только об иностранных интересах. А семьи военных? А техника, которую тоже где-то надо размещать? Пусть тогда Запад профинансирует этот процесс. Раз уж теперь мы партнёры, так пусть и ведут себя соответственно. И про блоки… Если Восток и Запад больше не враги, то блоковое мышление должно уйти в прошлое.
— Миша, может, к чаю что-нибудь подать? — попыталась вклиниться в беседу супруга.— Что? — Горбачёв даже вздрогнул. — Нет, спасибо, милая. Разговор у нас интересный… Толя, я ведь так и сказал в Хельсинки — военные блоки больше не нужны…
Офигевшая супруга генсека предпочла удалиться. Чую, мой образ в её голове — молодого, спортивного, успешного, но туповатого парня — дал трещину.
Второй раз Раиса Максимовна зашла аккурат в тот момент, когда мы обсуждали Австрию. Вернее, её свежее решение — открыть границу для венгров.
Буквально позавчера австрийское правительство объявило, что граждане Венгрии могут въезжать в Австрию без виз. Фактически