Глава 22
Кажется, я ещё никогда так тщательно не наносила макияж. Даже когда собиралась на первое свидание с Костей. А сейчас я будто облачаюсь в доспехи.
Всё-таки в том, чтобы краситься, есть что-то психологическое.
Женщина всегда это делает для себя, а не для мужчины. Так мы чувствуем себя увереннее, собраннее, устраняя видимые одним нам недостатки и добавляя, возможно, незначительные для других достоинства.
Ну и занятие это рутинное, медитативное.
Успокаивает.
К тому же в плюсик Корельскому косметичка составлена из моих любимых средств, а на косметику я денег никогда не жалела, как обладатель гиперчувствительной кожи. Чуть что, и я вся в пятнах.
Я кошусь на выбранный мной наряд. Шелковое платье-комбинация шоколадного цвета выгодно оттеняет мою кожу, но синяки на плече всё равно придётся замазывать. Тем более что времени на укладку у меня нет. Распустить волосы, высушенные кое-как, — это однозначно запороть образ. А я хочу, чтобы Ярослав думал, что я приняла правила его игры.
Я собираю волосы в небрежный пучок и критически разглядываю своё отражение.
Чего-то не хватает.
Рука сама тянется к шкатулке с драгоценностями.
Нежный гвоздики-жемчужинки отправляются в уши. Я всегда тяготела к жемчугу. Он кажется мне загадочным, красивым и элегантным.
Что тут у нас ещё…
Среди прочего мне попадается золотая цепочка. Короткая, с тонкой якорной сцепкой. Смотрится нежной и воздушной.
Совсем такая же есть и у меня.
Подарок.
На двадцать один год.
Я думала, что она от отца, с которым я не желала иметь ничего общего. В тот день у меня было прекрасное настроение, и я решила поблагодарить его. Обычно он присылал что-то китчевое, дорогое и мне совершенно неподходящее, а тут такое изящество.
Но оказалось, что отец подарил мне совсем не это.
Тогда я предположила, что это от мамы, но забыла её об этом спросить.
Цепочку я почти не снимала, пока случайно её не порвала. Всё собираюсь отнести ювелиру в починку, да постоянно забываю. Работа на Зинина не предполагала изобилия свободного времени, и когда оно выпадало, я в основном отсыпалась.
Телефонный звонок отвлекает от нерадостных мыслей.
Это Света.
— Прости, я уснула вместе с Серёжкой, — винится она, а я опять испытываю чувство иррациональной вины. Сестра думает, что я ждала её звонка, а я тут в своих проблемах погрязла.
— Да всё нормально. Как ты? — поспешно спрашиваю я.
— Ну, мне впервые за долгое время удалось нормально поспать. В моей ситуации, это уже неплохо. Тебе бы тоже не помешало, ты совсем зелёная.
М-да, это она ещё не видела меня до принудительного сна.
Видимо, я выгляжу действительно печально.
— Ты всегда была очень тактичной, — ворчу я.
Тяжёлый вздох раздаётся в трубке. Светка кается:
— Прости, я не хотела тебя во всё это впутывать…
— Самое главное, что всё скоро закончится. Как думаешь, сколько это займёт времени? — мне бы понимать, как долго мы будем зависеть от помощи Корельского.
— Ну, — задумывается сестра, — разведут нас относительно быстро. Месяца за два уж точно. Я не хотела ни на что претендовать, лишь бы избавиться от этого человека, но Никитин говорит, что я должна получить то, на что имею право. Впрочем, это всё равно не главный камень преткновения. Вопрос в ребёнке. И это может затянуться. Хотя, пока ты была в ванной, мне Корельский намекнул, что у него есть рычаги воздействия.
— Будем надеяться, что всё разрешится.
Ну а что я ещё могу сказать?
— Мне не даёт покоя мысль, что Гуденко может захотеть причинить вред тебе, чтобы досадить мне.
Об этом я не подумала. Опасаясь мести Зинина и давления Антона Владимировича или других бывших партнёров моего босса, я забыла про мужа сестры.
— Обо мне не волнуйся, — вздыхаю я, — я в безопасности. Пол присмотром. Почти под домашним арестом.
— Корельский, да? — с придыханием спрашивает Света. Кажется, теперь он её персональный герой. — Он так на тебя смотрит…
— Свет, что за чушь ты несёшь? — злюсь я. Что за вечная мания искать романтическую подоплёку в каждом взгляде. И это расчётливая женщина, стремившаяся сделать карьеру жены успешного мужа.
— Ничего не чушь. Знатный мужик, а ты глазами хлопаешь. Ты узнала про его великую любовь?
Я злюсь ещё больше, потому что ничего я не узнала, а знать очень хочется, но признаваться в этом сестре я совершенно не горю желанием.
— А что? Хочешь попытать счастья? — резко спрашиваю я, а у само́й что-то неприятно дёргает. Светка красивая. У неё бы получилось.
— Тебя хочу пристроить, — фыркает она. — Мне тут ловить нечего.
— Да с чего ты взяла?
— С того, что ему помогать мне особого резона нет. Да и говорю тебе, он смотрит на тебя. Всё время в поле зрения держит. И старается тебя трогать. Неужто ты не замечаешь?
Света такая Света.
Если мы про резоны ничего не знаем, это ещё не значит, что их нет. Встречались же они на каком-то приёме. Это говорит о том, что где-то интересы Гуденко и Корельского пересекаются. Ярослав не тот человек, который упустит возможность проехаться катком по конкуренту. Да и по тону Корельского было ясно, что муж сестры ему не нравится. Чем не повод насолить, если тебе это ничего не стоит?
А насчёт того, что он якобы смотрит…
У Ярослава, похоже, пунктик какой-то.
Только вот насчёт прикосновений Светик права. Я не замечаю. То есть, конечно, в какой-то момент, я понимаю, что это происходит, но не сразу.
— Давай не будем говорить глупости. Корельский втравил меня в дерьмо, и теперь благородно протягивает руку помощи. Полагаю, чтобы я не сковырнулась раньше времени.
— Дурища ты…
Не знаю, какой ещё комплимент хочет отвесить мне сестра, но на заднем фоне разражается детский плач.
— Чёрт, Серёжка…
— Беги, — с облегчением отпускаю я Свету. — Завтра созвонимся. Я постараюсь приехать к тебе как можно быстрее.
Она прощается со мной, а я погружаюсь в раздумья.
Мысли крутятся вокруг событий сегодняшнего дня. Он ещё не закончился, а мне кажется, будто он тянется неделю, настолько насыщенным он вышел, хотя я и проснулась-то поздно.
Сначала осознание того, что меня ночью кто-то трогал, чувство беззащитности.
Потом угрозы от Антона Владимировича, и всё поглощающий страх.
Появления Корельского, окончательно выбитая почва из-под ног.
Ресторан, помощь Свете и скандал с Ольгой.
И наконец эта спальня.
Удивительно, что у меня ещё не едет крыша.
А может, и едет. Это бы объяснило, почему я до сих пор не позвонила в полицию и не заявила о преследовании.
Уже половина восьмого, самое время