Черт. Черт. Черт.
Загадочная порочная красотка и я. Кто выиграет? Почему чертов Староверов не держит свою жену на привязи?
Мне хреново. Вся неуверенность в себе тут же вылезает наружу.
Меня еще не отвергли в очередной раз, но я уже переживаю это гадкое чувство, разъедающее душу.
И еще больше я бешусь из-за того, что не должна ничего такого чувствовать из-за Корельского. Он мне никто. Так. Нечаянный любовник. Наши пути дороги разойдутся уже совсем скоро, я уверена.
— Останови здесь, — подаю я голос, когда мы подъезжаем к воротам. — Не смею задерживать. У тебя же дела .
Ярослав останавливает машину под ветвями дуба, перевесившимися через забор.
Я дергаю ручку, но двери все еще заблокированы.
— Открой, — нервно требую я.
— Ты можешь поехать со мной, — предлагает Яр.
И на секунду это предложение кажется мне соблазнительным, но потом я понимаю, как это будет выглядеть. Эти трое из одного мира, они в курсе, что происходит. Будут все обсуждать, а я буду не пришей кобыле хвост. И мне придется только смотреть на мелькающие перед глазами Яра ноги и груди этой Вики.
— Спасибо, не надо, — отрезаю я. — Откроешь, наконец?
Вздохнув так, будто это он вынужден нести свой крест, Яр открывает бардачок, достает оттуда связку и протягивает мне.
— Что это? — я перебираю множество ключей.
— Ключи от дома.
— Мне сестра откроет, — я сейчас готова абсолютно все воспринимать в штыки.
— Я хочу, чтобы они у тебя были, — с нажимом говорит Корельский и после того, как я забрасываю их в сумочку, нажимает на разблокировку дверей.
Я уже открыла дверцу, когда меня настигает предупреждение:
— Эмма, только не надо делать глупости.
— Никаких глупостей, — киваю и захлопываю дверцу за собой.
Хочу, чтобы он поскорее убрался, потому что вот-вот разревусь, но Ярослав дожидается, пока мне откроют. И только, когда охранник пропускает меня во двор, я слышу, как отъезжает машина.
Я поднимаюсь на крыльцо, тяну на себя дверь и обнаруживаю в холле перед зеркалом Свету. Она поворачивается ко мне и глаза ее расширяются:
— Что с тобой?
Я больше не могу сдерживаться и начинаю реветь.
Глава 43
Моего рева пугается не только сестра, но и охранник, зашедший в дом вслед за мной. Выронив расческу, она подлетает ко мне и просит парня:
— Позовите меня, когда Сережка проснется, — и тянет меня наверх. Успеваю только мельком заметить растерявшегося парня, не понимающего, куда бежать, кого спасать.
— Что случилось? — Светка больно вцепляется мне в предплечье. — Он тебя ударил?
В лице ни кровинки. Для нее это очень болезненная тема.
Я поспешно мотаю головой.
Идиотка я, доведу сейчас сестру до нервного срыва.
— Ладно, ладно, — бормочет она, судорожно выдыхая, — сейчас мы умоемся, поговорим, чаю выпьем. С коньяком.
У нее сильные руки, что неудивительно, столько ребенка таскать, и Света обнимает меня так крепко, что ребра вот-вот затрещат, но почему-то рядом с ней мне легче.
На втором этаже ноги сами несут меня в спальню Ярослава, да я и все равно не знаю, где тут что. Но когда мы добираемся до ванной, то становится понятно, что умывания будет недостаточно. Не только на лице косметика размазана, но и пальцы ног припорошены сухой землей, а в босоножки набились травинки.
Вот я чушка.
В общем, осмотрев меня как следует, Светка, всплеснув руками, делает мне ванну с пеной, как в детстве. Только на пену мы изводим гель для душа Корельского с терпкими хвойными и немного солеными нотами.
И вот сижу я в белых хлопьях по самый нос и икаю, а сестра устраивается рядом на бортике. Губы у нее так сжаты, что побледнели, уж не знаю, что происходит у нее в голове, но вид у Светы решительный. Почти боевитый.
Я замечаю ее взгляд на своих ключицах, где вода смыла тоналку и открыла миру уже побледневшие, но все еще заметные синячки.
— Это не он. Ну то есть не все. А другое… — я мнусь, мне странно обсуждать такое с сестрой. У нас правда хорошие отношения, но не слишком близкие. Сказывается разница в возрасте и то, что Света уехала из дома совсем давно. — это ну… губами…
— Засосы? — удивленно вскидывает брови сестра.
Я только киваю, водя пальцем по пенной шапке на колене. Светка всегда предпочитала все называть своими именами, говорит, что так жизнь выглядит прозрачнее и понятнее. А я всегда пытаюсь найти определение потактичнее.
— Он тебя силой…? — она хватает себя за горло, словно в этот раз и ей со словами непросто.
— Нет, — шмыгаю я носом. — Я его почти заставила…
Из Светы словно воздух выпускают. Она хлопает на меня ресницами:
— Это как? Я как-то слабо представляю мужика, которого надо заставлять заниматься сексом, когда он и так тебя хочет.
— Ну… — мямлю я.
Прямо сейчас мне невыносимо стыдно за свой всплеск и рассказывать ничего не хочется.
Ничего же не произошло, а я на пустом месте впала в истерику и сестру перепугала. Ей и так есть из-за чего нервничать.
Но Света выпытывает у меня все. Я стараюсь обходиться без интимных подробностей, но мне все равно неловко.
Когда я затыкаюсь со своей исповедью, сестра с минуту сидит молча, потом протягивает руку, нащупывает полотенце и с размаху проходится мне по мокрой спине:
— Вот дурища! Напугала! — подтверждает она мой собственный диагноз.
— Прости, — я снова шмыгаю и почесываю нос. Кожу уже стягивает от мыла, а подушечки пальцев все сморщились. — Я в последние дни не в себе.
— Ну это понятно, — немного успокаивается Света. — Что правда вся комната в фотках? Как в кино про маньяков?
И глаза у нее блестят.
— Угу.
— Страшноватенько, конечно. Восемь лет, говоришь? Мужик срок отмотал практически…
Что-то в голосе сестры заявленного страха не слышно.
Скорее, затаенная похвала.
— Ты так говоришь, будто это нормально, и ты ему сочувствуешь…
— Честно тебе скажу, что не знаю ни одного мужчины при по-настоящему больших деньгах, у которого нет проблем с психикой, — выдает Света и, помрачнев, добавляет: — Это еще не самый плохой вариант так-то. Когда мужика клинит в твою сторону, надо просто поддерживать направление.
Она очевидно вспоминает про своего абъюзера-мужа.
— А смысл? — пожимаю я плечами. — Скоро игрушка наскучит. Да я и не представляю, как. Я же понятия не имею, что ему нравится, чего он хочет.
— Ты ему нравишься, тебя он хочет, — усмехается Света. — И то, что ты ему мозги выносишь, — тоже правильно. Времени скучать у него не остается.