Моего секундного замешательства пилоту хватило, чтобы дёрнуть рычаг блокировки двери и шагнуть в открывшийся проём, оставляя меня со спящей дочкой, ворвавшимся в салон порывистым ветром и осознанием того, что это, возможно, наши последние минуты.
В ушах нарастало давление, но высота была небольшая даже для легкомоторного самолёта, и кроме дискомфорта и сбившегося дыхания проблем не возникло. Пока. Но они обязательно появятся, если я не найду способ отвести эту крылатую штуковину от надвигавшейся впереди громадины.
Нажав на рычаг закрытия, и вернув дверь на место, порадовавшись, что она отъезжает в сторону, а не откидывается за борт, я рванул к креслу пилота. С того момента как его покинул прежний хозяин, прошло не больше минуты, но казалось, что целая вечность.
Так, Калинина, соберись. Сейчас от тебя зависит не только твоя жизнь, но и благополучие малышки. Поверила мужчине снова? Теперь получай по полной. Никому нельзя верить. Никому!
— Ты обещал, что сохранишь ей жизнь, — процедила я, снимая блокировку с ручки управления.
— Ну, дорогая, я много кому чего обещал, — усмехнулся Машков. — Но пообещать — это не значит выполнить обещанное. Тем более, мне тут Ада подкинула отличную идею. Оказывается, сейчас с помощью нейросетей можно узнать, как твой ребёнок будет выглядеть через год, через два, да хоть через десять лет. Супер, правда? Не надо никого прятать, выслушивать детские вопли и капризы, знай себе нажимай на кнопки и выкладывай в соцсети посты, где подрастающий отпрыск катается на горке или играет с собакой. Как думаешь, для совета директоров этого будет достаточно в качестве подтверждения благополучия наследницы империи Калининых. Мне кажется — вполне.
Выходит, зря я приписывала Аделаиде человечность. Она такая же дрянь, как и её брат.
— Какой же ты гад, Машков. Но закон бумеранга никто не отменял. Сеешь ветер — пожнёшь бурю.
Холодная решимость отодвинула панику на задворки сознания. У меня не было времени на отчаяние и страх, сейчас может помочь только хладнокровие и умение принимать решения в критических ситуациях. А у нашего семейства, похоже, эти качества были врождёнными.
Я знала, что потом будет жесточайший откат. Сейчас организм мобилизовал в моменте все свои резервы, а потом не останется сил даже на то, чтобы пошевелиться. Вот только лучше пережить десяток откатов, и остаться живыми, чем погибнуть полными сил, не предприняв ничего.
Лётные курсы в моей биографии не значились. Но отец имел навыки управления гражданскими лёгкомоторными самолётами, а я с самого детства была его персональным «хвостиком», неотступно следовавшим по пятам, и кое-что подмечала, даже не подозревая, что когда-нибудь мне это пригодится.
— Ты что задумала, детка? — напомнил о себе Машков. — О, неужели думаешь, что справишься сама?
— Скоро узнаем, — буркнула, сосредоточенно разглядывая панель управления в поисках знакомых обозначений.
Конечно, здесь всё сложнее, чем на машине, но гораздо проще, чем на больших самолётах.
— Должен тебя разочаровать: шансы у вас нулевые. Топлива в баке практически нет. Всё равно вам не выбраться, но будет интересно посмотреть…
Он хочет посмотреть? Что ж, пусть посмотрит.
Сорвав планшет с крепления, и бросив его на пол, припечатала пару раз пяткой.
— Посмотрел? — процедила я, с особым удовлетворением глядя на то, как по перекошенной физиономии бывшего жениха разбегаются трещины и экран гаснет.
Теперь, когда ничто уже не отвлекает, пора заняться более важными делами.
Сосредоточившись, я ухватилась за ручку управления. Только бы получилось перелететь эту гору…
Глава 12
Каменная громадина возвышалась слишком близко. Шансы перелететь её казались минимальными, но они всё-таки были. И этого для меня сейчас вполне достаточно. Паника делу не поможет, а если думать о том, что может случиться в худшем варианте развития событий, то накроет однозначно. Поэтому нужно жить в моменте, здесь и сейчас, реагировать на обстоятельства, а дальше будь что будет.
— Помоги мне, папочка, — выдохнула себе под нос, потянув ручку управления на себя и увеличивая скорость.
Если угол набора высоты будет слишком большим, самолёт может уйти в сваливание, а если его будет недостаточно — нас ждёт жаркая встреча с горой. И в том, и в другом случае желание Машкова может вполне осуществиться. Значит, нам нужен оптимальный угол и скорость, чтобы преодолеть препятствие. А так как расстояние минимальное, то следует выбрать наименьшую высоту хребта. Справа как раз был вполне подходящий изгиб, где у каменного «волка» находилась шея, туда я и направила крылатую птичку.
Датчик количества топлива замигал красным, предупреждая о критических показателях. Что ж, в одном Владимир точно не соврал — топлива в баке практически не осталось. Но если удача будет на нашей стороне, его вполне хватит, чтобы преодолеть эту гору. А дальше…
О том, что будет дальше, я старалась не думать.
Доверившись мышечной памяти, я управляла самолётом по наитию. Отец мог бы запросто расписать все необходимые действия и обосновать их в теории, но не я. Впрочем, сейчас это было и не нужно. Главное, что «птичка» летела в нужном направлении и набирала высоту.
Сто метров, двести…
Я различала внизу деревья и кусты, видела узкие речки и ручьи, собиравшиеся в полноводные озёра. С высоты этот край казался невероятно красивым. Но затеряться на его бескрайних просторах с ребёнком мне очень не хотелось.
Реалист во мне ужасался от возможных перспектив, но оптимист надеялся на лучшее. Тем более, я немало слышала о том, что порой в нашем мире происходят такие события, которые иначе как чудом не назовёшь. И очень надеялась, что мы со Златой окажемся в рядах тех самых счастливчиков, которые выжили в экстремальных ситуациях несмотря ни на что.
Мы приближались к горе и в то же время поднимались вверх. Оставалось перевалить через хребет и первую часть плана можно считать выполненной. Вот только в этот момент самолёт основательно тряхнуло. Потом ещё раз. Мотор надрывно заревел.
— Ну же, пожалуйста, пожалуйста, — шептала я, глядя на острые камни под крылом. — Ещё немножко, ещё чуть-чуть…
Противный скрежет предупредил о том, что мы всё-таки задели брюхом гору. Задержав дыхание, я стиснула ручку управления. Секунды отсчитывали удары сердца. Я ждала, что самолёт начнёт разваливаться в воздухе, но мы продолжали лететь, а это главное. Значит, всё не так плохо, как показалось сначала.
Меня потряхивало, бросая то в жар, то в холод. Напряжение сковывало тело. В глазах темнело. Ресурсы организма были на пределе, но это меньшее из зол.
Как только вершина хребта осталась позади, я позволила себе немного выдохнуть.