Она трещала без умолка, расспрашивая о каждом его действии. «Зачем» и «почему» сыпались, как из рога изобилия. И Данила спокойно отвечал, с улыбкой и без раздражения. А порой спрашивал сам. И малышку буквально распирало от гордости, что она может что-то рассказать отцу, что ему интересно её мнение.
Но усталость брала своё и, наболтавшись всласть, дочка сладко заснула поверх расстеленного на сене плаща.
— Я отзвонился своим и связался с Горским, — поделился новостями Медведев, заваривая чай из листьев дикой смородины. — Твой дядька вне себя от злости. Грозился переломать ноги этому Машкову. А тебе надрать уши.
— А мне-то за что? — возмутилась я, и от ленивой расслабленности не осталось и следа.
— За то, что молчала о проблемах. И вместо того, чтобы поделиться с ним, решилась на авантюру с фиктивным браком.
— Сглупила, согласна, — ответила со вздохом, признавая свою ошибку. — Но я подумала, что у него и своих трудностей хватает.
— Он мужчина, а ты…
— Да-да, знаю, — перебила его, — а я слабая девушка, которая не должна лезть в мужские дела. Вот только выбора у меня не было. Отец не спрашивал меня, хочу ли я заниматься делами корпорации, а я так и не нашла в себе смелости уйти и жить своей жизнью. Казалось, что он будет с нами вечно и со всеми делами справится сам. А вышло… Как вышло.
— Разберёмся, Алён. Я помогу.
— Правда? — переспросила с затаённой надеждой.
— А ты думала, что я вас с дочкой сдам на руки Тимофею и самоустранюсь?
— Нет, но…
— Без «но», Алён. Я хочу признать Злату и дать ей свою фамилию, если ты не против.
— Я буду только рада, а Златка так и вовсе на седьмом небе от счастья. Ты нужен ей, Дань. Знаю, что поступила неправильно, скрыв её от тебя, но обида была сильнее здравого смысла. Сейчас, когда всё выяснилось, я не стану препятствовать вашему общению.
— Вот и отлично, — улыбнулся он, протягивая мне кружку с чаем. — Осторожно, не обожгись.
— Спасибо, — шепнула, испытывая искреннюю благодарность не только за чай, но и за надежду на лучшее будущее для дочки, да и для себя, если уж быть до конца честной.
— Не за что, — откликнулся Медведев. — Кстати, дай мне свой телефон, хочу кое-что проверить.
— Что именно? — спросила, потянувшись к поясной сумке.
— Наличие вредоносных приложений, с помощью которых можно отследить геолокацию.
— Знаешь что искать?
— Я — нет. Но у меня есть один знакомый, мастер в этом деле. Он поможет.
Проскользнувшее сомнение заставило замереть буквально на мгновение, но оказаться в очередной раз в руках Машкова было гораздо страшнее, чем снова довериться Даниле.
Отдав телефон, прилегла рядом с дочкой. Глаза слипались, приятная тяжесть в желудке убаюкивала, и я не сопротивлялась, погружаясь в дремоту.
Сквозь сон я слышала, как Даня разговаривает с кем-то по спутниковому телефону. Незнакомый компьютерный сленг, проскальзывавший в беседе, намекал на то, что на связи тот самый мастер, способный помочь отыскать маячок. И почему-то казалось, что они обязательно его найдут, и Машков уже не сможет отследить наше местоположение.
Не знаю, сколько времени я проспала, но разбудило меня осторожное прикосновение к плечу:
— Алёна, — позвал Медведев тихо, — просыпайся сама и буди дочку. К нам вылетел вертолёт, надо быть готовыми.
От слова «вертолёт» сон как рукой сняло. Я думала, что придётся опять идти по лесу, а тут такой сервис.
— Тише, тише, не торопись так, — рассмеялся Данька, когда вскочив спросонок, я чуть не слетела с лежанки. — Понимаю, что тебе хочется скорее выбраться отсюда, но давай лучше обойдёмся без новых шишек и ссадин. Тех, что уже есть в наличии, итак чересчур много.
— Ох, Медведев, умеешь же ты убеждать, — фыркнула, принимая вертикальное положение. — Сейчас только Злату разбужу и мы готовы.
— А я уже тоже не сплю, — приподнявшись на локтях, уведомила нас кроха, с трудом удерживая глазки открытыми. — Папуль, только ты спелва пообещай, пожалуйста, что не блосишь нас.
— Не брошу, родная, обещаю. Веришь?
— Велю, — обняв отца за шею, пробормотала малышка.
Глядя на эту трогательную сцену, я едва сдержалась, чтобы не пустить слезу. Сколько времени потрачено впустую! Сколько бы уже всего хорошего было пережито вместе, если бы не поступок отца. Зачем он это сделал? Зачем нас разлучил? Зачем убеждал меня, что Медведев — предатель, и прощения ему нет, хотя прекрасно знал, что ему можно доверять? Вопросы, вопросы… Жаль, что ответов на них я теперь не узнаю.
Сборы заняли буквально несколько минут. Ещё столько же времени ушло у нас с дочкой, чтобы наведаться в ближайшие кустики по нужде, которые предварительно проверил Медведев на наличие незваных гостей. Но кроме пары ящериц, там, к счастью, никого не обнаружилось.
Впрочем, Данилу это не успокоило и, повернувшись к нам спиной, он отошёл буквально на пару метров. После чего остановился, подняв голову к хмурому небу и сложив руки на груди, тем самым ясно давая понять, что это максимально допустимая дистанция, на которую он может отойти. Я и не настаивала, отчётливо помня о четырёх волках, которые могут появиться в любую минуту.
Последующие полчаса прошли в тревожном ожидании. Тяжёлые тучи и ледяной ветер оптимизма не прибавляли, но надежда грела сердце. И тарахтение вертолётных лопастей стали нам наградой за терпение. А через пару минут мы увидели и сам летательный аппарат с логотипом МЧС на борту. Вот только двигался он как-то странно.
Глава 26
Прижав к себе дочку, я с тревогой глядела на то, как вертолёт при полёте кренится то в одну сторону, то в другую, будто игрушка-неваляшка. Казалось, пилот не может удержать штурвал. И это странно, поскольку ветра практически не было. Если полчаса назад он яростно накидывался на кроны деревьев, обрывая листья и раскачивая ветви, то сейчас всё стихло. Я не чувствовала даже мимолётного дуновения.
— Либо пилот в хорошем подпитии, что маловероятно, либо над нами бушует верховой ветер, — безотрывно глядя на вертолёт, поделился своими мыслями Данила.
— Такое возможно? — спросила с сомнением, поглядывая на листья и траву, которые неподвижно замерли, будто в ожидании чего-то.
— Вполне. Воздушные массы сместились, возможно, из-за резкой смены температуры над поверхностью или давления.
— Он не сможет нормально приземлиться?
— Скорее всего, даже не станет пытаться, чтобы не угробить технику.
— Придётся ночевать здесь?