— И впечатлила, — поделился он, не подозревая о моих мыслях. — Вкуснее я не пробовал.
— Льстец, — рассмеялась, при этом ощущая, как румянец заливает щёки.
Было приятно. Честно.
— А вот и нет. Мне действительно понравилось, — не сдавался Медведев.
— Я рада, если это так. Тогда почему-то всё воспринималось иначе, казалось проще и понятнее, — произнесла с грустью, проследив взглядом за бабочкой, порхающей среди цветущих одуванчиков, чьи жёлтые соцветия были раскрыты и повёрнуты к солнышку.
— Да-да, тогда и трава была зеленее, и солнце ярче, — шутя, добавил Медведев.
— Я серьёзно, — возмутилась, наигранно поджав губы.
— Я тоже, — подмигнул он. — А знаешь, почему так было? Мы умели радоваться мелочам, старались находить позитив даже в неудачах, убеждая себя в том, что это стимулирует нас на новые свершения.
— Согласна, — ответила, любуясь Медведевым и понимая, что не в силах противостоять притяжению этого мужчины. — К тому же чем старше становишься, тем больше пытаешься всё контролировать, а это невозможно.
— Именно. Поэтому нам надо вспомнить, каково это — наслаждаться солнечными днями и ласковым ветром. Радоваться тому, что имеем, ценить удачу. Например, тот факт что выбрались из леса без потерь и… Живём дальше. Ведь это же так здорово — дышать, чувствовать, любить…
— Когда ты успел стать философом? — поинтересовалась с улыбкой, вдыхая полной грудью насыщенный смолами воздух и щурясь от яркого солнца.
— Наверное тогда, когда перестал цепляться за иллюзию стабильности. Жизнь — динамична. И этим она прекрасна. Ещё столько всего непознанного в мире, столько интересного можно успеть сделать, посетить новые места, улучшить какой-либо навык… Попробовать создать семью с любимым человеком.
— Последнее мне особенно нравится, — снова улыбнулась, вспоминая прошлый разговор на эту тему.
— И мне, — притормозив и коснувшись моего локтя, тем самым останавливая, шепнул на ушко Медведев и, отстранившись, добавил: — Тем более, когда семья, по сути, уже есть, осталось только соблюсти формальности. Кстати, а вот и наша первая местная достопримечательность — магазин.
— У которого от «супермаркета» — одно название, — пробормотала себе под нос, глядя на маленькую неказистую постройку, выкрашенную в оранжевый цвет с весьма говорящей вывеской.
— Да, МарьПална умеет пошутить, — фыркнул Данька. — Этого у неё не отнять. Кстати, она жена Клима Аркадьевича, так что не удивляйся, если начнутся неуместные вопросы.
— Спасибо, что предупредил.
Поднявшись на невысокие ступени, я первой перешагнула порог, входя в прохладное помещение.
— О, прибыли, — разнёсся по небольшому залу, зычный голос стоявшей за прилавком дородной женщины средних лет. — Всем посёлком волновались за вас. Как всё прошло?
— Отлично, МарьПална, — ответил Даня. — Все живы и здоровы.
— Вот и ладушки, вот и чудесно. Кстати, Данила, познакомишь меня со своими гостьями? — хитро блеснув карими глазами, поинтересовалась она, остановив на мне проницательный взгляд.
— Запросто. Знакомься, МарьПална — это Алёна и Злата. Девочки — это МарьПална.
— Пливет, МальПална, — помахала рукой Злата.
— Привет, деточка, — доброжелательно откликнулась женщина. — Как тебе у нас, нравится?
— Да, нлавится. Мы тепель будем жить здесь у папы. Да, папуль? — уточнила дочка, повернувшись к Даниле, и тот кивнул, подтверждая. Даже бровью не повёл.
Упс, приехали. Теперь сплетен не оберёшься. В маленьких поселениях всегда так. Впрочем, Данила предупреждал.
Глава 33
Удивления на лице женщины не отразилось, словно она знала об этом или, по крайней мере, догадывалась. Впрочем, уже через мгновение я в этом убедилась.
— О-о, — губы МарьПалны растянулись в довольной улыбке, — значит, сорока правдивую весть на хвосте принесла.
— Ох уж эти сороки, ничего от них не скроешь, — покачал головой Медведев.
— Ой, да ладно. Все ж свои. Чего скрывать? — отмахнулась женщина, и, обернулась ко мне: — Не переживай, дорогая, никто тебя здесь не обидит. Посплетничают для приличия, поперемывают косточки недельки две и успокоятся. Дочки Петровича, конечно, расстроятся, ведь они на твоего Даньку глаз положили, даже дрались между собой, косы друг другу дёргали, а тут такая новость. Как бы в подворотне не встретили.
— Не пугай, Алёну, тёть Маш, — нахмурился Медведев.
— А кто пугает? Я всего лишь предупреждаю. Люди у нас, в общем-то, мирные, но к чужим привыкают долго. Впрочем, уверена, таких девчонок, как твои, примут с распростёртыми объятиями. Мне они понравились, значит, понравятся и другим.
— Поспособствуешь этому? — немного расслабился Даня.
— Разумеется. И Клима своего попрошу. Не переживайте. Кстати, вы чего зашли-то — по делу или как?
— Хотели закупить продуктов на ужин и вкусняшек дочке. Завоз был вчера?
— Да какой там… — расстроено прицокнула языком МарьПална. — Дорогу размыло дождём, машина застряла в тридцати километрах от посёлка. Мой благоверный обещал доставить товар вертолётом. Но сегодня уже вряд ли. Хотя если постарается… А чего надобно? Крупы и консервы есть. А вот хлебобулочных… — она развела руками, давая понять, что с этой продукцией проблема.
— Моложеное, чипсы и сок есть? — взяла Злата дело в свои руки, видимо решив, что толку от нас немного.
— Чипсы есть, мороженное обещали привезти на следующей неделе. А вот сок… У нас в основном свои готовят или компотами балуются, я и не заказываю. Слушай, Данька, у Светланы в прошлом году хороший урожай яблок был, она сока накрутила литров пятьдесят, ещё хвасталась мне.
— Светлана Сергеевна Соколова? Та, которая живёт на окраине?
— Она самая. Можешь срезать через лог, там сейчас мостик дед Макар сделал. Так тебе ходу будет минут десять. Зайди, спроси. Детёнку она точно продаст, если запасы остались, а может и так даст. Она женщина хорошая, сердобольная, то котёнка подберёт, то кутёнка. А ребёнку уж точно не откажет. Заодно молоком у неё можно разжиться. Кашку сварите. Манка у меня есть и… — она заглянула в шкафчики под прилавком, — и пшено тоже.
— Спасибо, тёть Маш, так и сделаем. А пока давай-ка нам всё озвученное ранее, ну и на вершок сейчас наберём…
Из магазина мы вышли нагруженные консервами и крупами. Злата теперь шла ножками, гордо сжимая в руках пачку чипсов, которую ей подарила МарьПална. Я предлагала оплатить и её, но женщина пригрозила, что обидится, пришлось принять.
— Ты не думай, я от чистого сердца, — на прощанье, сказала она. — Данька мне как сын, переживаю за него, как за родного. Хочется, чтобы у него, наконец, всё наладилось в жизни. Хороший он парень, держись за него. И, кстати,