Через полчаса мы выезжали с моего родного посёлка следуя за закатным солнцем, которое красным диском спускалось в море, предвещая сильный, порывистый ветер. Егор был надёжно пристёгнут в сине-красном детском кресле, то и дело ёрзая с непривычки. Я же сначала хотела сесть рядом с сыном, но Абрамов снова всё сделал по-своему. Он предложил Егору простую, но интересную игру, где его мама будет штурманом, а он участником их небольшой гонки, по окончании которой, Егор получит главный приз. Естественно такое мальчишкам нравится, Егорка не был исключением и с удовольствием подхватил игру.
Я же старалась не показывать своё недовольство тем, как легко бывший муж сошёлся с моим ребёнком. Старалась подавить ревность и улыбаться сыну, словно всё хорошо и так и должно быть. В какой-то момент даже взглянула на нас со стороны и чуть не застонала в голос, мы смотрелись как настоящая семья, вот только таковой не были!
— О чём задумалась?
Внезапный вопрос Глеба вывел из задумчивости. Я лишь покачала головой и специально посмотрела на заднее сиденье, где Егор крутил в руках машинку и смотрел во все глаза в окно, чтобы только не отвечать, не говорить правду.
— Может вернёмся к нашим баранам?
— О чём ты? — я выгнула брови, не понимая о чём речь.
Глеб посмотрел на Егора через зеркало заднего вида и в тысячный раз скинул звонок на своём мобильном.
— О нём. Когда ты ему скажешь обо мне или так и будем «дружить»?
— У вас неплохо выходит.
— Ты опять уходишь от темы.
— Если тебе это не даёт покоя, то скажи сам, а я поддержу.
Абрамов фыркнул недовольный моим ответом.
— Обязательно скажу, когда буду держать результаты теста на руках.
— Вот и определились.
«Наверно так будет лучше», с горечью и толикой эгоизма признала я. Теперь мне до чёртиков хотелось, чтобы Абрамов был на миллион процентов уверен в своём отцовстве, а я могла с превеликим удовольствием ткнуть ему своей правотой.
* * *
Через час совсем стемнело. Глеб уверенно вёл свою «больсую тачку», как назвал его джип Егор, но придерживался допустимой скорости, чему я была благодарна. Видимо понимал, что безопасность маленького человечка была превыше всего. Наш сын мирно посапывал в удобном детском кресле, в котором была даже предусмотрена небольшая подушечка на такие случаи и специальный держатель для головы. Мне было не о чем беспокоиться.
Тихое и равномерное покачивание, как на волнах большого круизного лайнера, укачивало и я уже сама клевала носом, готовая в любую минуту уснуть. С последней фразы Абрамова про тест мы не проронили ни слова, и я реально расслабилась, надеясь, что мы больше не коснёмся этой темы до самого Ростова.
— Кофе будешь?
— Прости, что?
Я встряхнула головой, не сразу понимая вопроса. Лёгкая дремота окутывала мозг, упорно забирая в царство морфея. Абрамов кинул на меня, а потом на Егора через зеркало быстрый взгляд и повторил:
— Я сейчас хочу заехать на заправку, вот и спрашиваю, кофе будешь? Или в туалет надо?
— И то, и другое надо.
— Хорошо, десять минут хватит?
Я лишь кивнула, а Глеб свернул на ярко освещённую заправочную станцию, мягко притормаживая возле терминала. Зевнув, я вышла и, не теряя времени, пошла внутрь одноэтажного здания. Было не по себе оставлять спящего Егора одного, поэтому я торопилась как никогда. А когда вернулась, то совсем обомлела. Абрамов держал Егора за руку и что-то рассказывал, пока работник заправки заполнял бензином машину.
— Солнышко, ты почему проснулся?
Я присела на корточки рядом с сыном и провела ладошкой по заспанному личику малыша.
— Я не знаю, — пожал плечами Егор.
— Пойдём в туалет, а Глеб сходит в кафетерий, идёт?
Я бросила взгляд на бывшего ища поддержки, но и тут он сделал по-своему. Глеб решил сам сводить нашего сына в туалет и вместе с ним зайти в кафе. Я смотрела им в спину и невольно любовалась. Всё-таки они здорово смотрелись вместе.
Дождавшись их возвращения, я села рядом с Егором, хорошо, хоть на этот раз Абрамов не стал возражать, и некоторое время развлекала сыночка интересными историями из своего детства. Даже Глеб слушал и периодически вставлял: «ты этого не рассказывала» и «а ты полна загадок». Егор же то смеялся, то переспрашивал, то узнавал у Глеба про его детство и тогда очередь наставала ему рассказывать. Так мы въехали в Ростовскую область, и Егор снова уснул, а вскоре и я с ним, подтянув ноги под себя и удобно уложив голову на руки.
* * *
— Ева. Ева, просыпайся, немного осталось.
Тихий, мягкий, такой родной и любимый голос вырвал из сна. Я с удовольствием открыла глаза и попала в жестокую реальность. Я была в машине, а не в нашей когда-то большой кровати, а всё моё тело болезненно затекло. Тряхнув головой, я, насколько это было возможно, потянулась, разминая руки и ноги, а потом посмотрела в окно, отмечая, что на улице уже светло, а мы едем по Ростову.
— Быстро мы. Ты как? Не спал почти сутки.
— Нормально, отвезу вас на квартиру, приеду к себе и упаду спать до вечера.
Глеб ухмыльнулся и включил поворотник, перестраиваясь в крайнюю правую полосу. Я улыбнулась в ответ, радуясь, что он не видел, а про себя подумала, что я-то спать вряд ли буду до вечера, только если Егор согласиться на дневной сон. На светофоре я стала тихонечко будить Егора, слушая краем уха, как Глеб шепотом материться на свою любовницу.
— Мам, я пить хочу, — отвлёк меня Егор, но я успела заметить, как Абрамов снова скинул вибрирующий звонок мобильного.
Я опять одёрнула себя, напоминая, что личная жизнь бывшего мужа ко мне никак не относилась. Надо не реагировать, а относится к таким ситуациям, как если бы они были с чужим человеком.
— Вот и приехали, — Абрамов притормозил у подземной парковки и обернулся к нам, показывая рукой на детскую площадку и небольшой парк дальше, — думаю там вам будет здорово гулять.
— Большая площадка, мам, смотри, там самолёт! Пойдём посмотрим?
— Обязательно, но чуть позже.
Мы поднялись на шестнадцатый этаж, и я чуть не ахнула, забыв про «дорого-богато», зато Егор не сдерживался. Он, не разуваясь, побежал осматривать наше временное жилище, по-детски восхищаясь и вереща от радости. Абрамов лишь улыбался, занося наши вещи и оставляя их в прихожей.
— Сами разберётесь?
— Да, спасибо, думаю будет не сложно.
Квартира была огромной по моим уже привычным меркам, я уже молчу про Егора. Тот