Так себе угроза, сама понимала, но это было лучше, чем просто так его простить. Глеб тихо рассмеялся и уткнулся носом в ложбинку между грудей.
— Клянусь, что единственная женщина, на которую я буду смотреть и безумно любить, будешь только ты! Вся моя жизнь будет полностью открыта для тебя единственной!
— И будешь сначала говорить, а только потом творить дичь, — на последнем слове я невольно скривилась.
— Да, урок усвоен на всю оставшуюся жизнь! Люблю тебя ещё больше.
— Не подлизывайся.
До самого утра мы нежились в объятиях друг друга, прерываясь на моменты страсти. А, когда стало светать, Глеб на руках отнёс меня в спальню нашей двухкомнатной палаты, поцеловал в лоб и пожелал хорошо выспаться. А когда я проснулась, его уже не было, Абрамов уехал.
26 глава
Глеб
В Ростове я был уже ближе к вечеру. У аэропорта «Платов» меня ждал Лебедев. Стоял у своего белого седана и улыбался до ушей, словно безумно рад был меня видеть.
— Решил тебя встретить и сразу отвезти в офис.
— Привет, неожиданно.
Семён пожал плечами, мол ничего неожиданного и махнул головой на пассажирское сиденье.
— Падай, многое что есть рассказать, пока доедем, будешь в курсе.
— Что могло случиться за несколько часов?
— Немного, но я теперь с вами.
— Уже понял.
Я обожал ночной Ростов, его вечные пробки и холодный ветер с большого Дона. Естественно это был сарказм.
— Как Ева с Егором?
— У них всё хорошо. Правда Егор напугал нас до седины, когда ввели первый раз препарат.
— Как напугал?
— Плохо ему было. Иммунитет стал бунтовать. Короче, никому такого не пожелаю, мне так страшно никогда не было.
— Сейчас лучше?
— Да, намного. Доктор, что ведёт лечение, сказал, что такая реакция организма возможна, это надо пережить и дальше будет только лучше.
— Слава Богу, он крепкий мальчик, всё получится.
— Другого варианта нет. Я всё сделаю, чтобы мой сын стал полностью здоров. Не поможет это лечение, найдём другое.
Лебедев включил поворотник, перестраиваясь в другой ряд и кивнул, полностью поддерживая.
— С Евой помирился?
— Вот так в лоб?
— Ой, ладно тебе. Вымолил прощение?
— Очень на это надеюсь, — не время было сейчас трендеть на весь свет о слабой надежде на воссоединение с любимой женщиной.
— Держу за вас кулачки. И это, Глеб…
— Что?
— Ты прости, я ведь правда не знал о подлости Мирзоева и этой дряни Саше.
— Кто сказал? — оказывается, Лебедев был в курсе о предательстве Хвостовой. Что ж, пускай. Рано или поздно он всё равно бы узнал.
— Твой отец.
— Ладно. Давай к делу.
— Ну с Сашеньки и начнём. Сегодня её взяли под стражу.
— Ух, ты!
— Расстроен?
— С чего это? Она заслужила, — и мне действительно было не жалко Сашу, мне было плевать. Я сразу и навсегда вычеркнул этого человека из своей жизни, как только узнал правду. Жалел только о том, что не узнал раньше.
— Рад. Твой отец боялся, что ты вступишься за неё, — Семён кинул на меня хитрый взгляд и быстро сменил тему. — Дальше пройдёмся по делам?
— Давай.
* * *
— Отец, это моё кресло.
Быстрым шагом зашёл в свой кабинет, кинул сумку с вещами на пол возле стеллажа с рабочими папками и попытался согнать родителя со своего законного места.
— Садись, не очень-то оно и удобное.
— Семён вкратце посвятил меня в дела. Есть шанс его задержать по горячим следам?
Отец пересел в кресло напротив стола и размял шею. Его усталый вид говорил, что спал он вероятно мало.
— Фифти фифти.
— В каком смысле?
— Как оказалось, у Мирзоева есть хорошие связи, они тянут время, в течении которого он может сбежать.
— Что предлагаешь? Просто сидеть и ждать?
— Да. Всё, что возможно мы уже сделали.
Такой расклад вещей меня совсем не устраивал. Я откинулся в кресле, постукивая пальцами по ручкам кресла. У нас было всего две недели, чтобы убрать Мирзоева и его подельников.
— Меня это не устраивает. Времени мало.
— Глеб, нельзя совершать ошибок. Этот мудак уже наворотил дел, всего этого на много лет за решёткой потянет. Надо дать органам работать спокойно.
— Ты можешь как-то надавить на нужных людей, заплатить им чтобы ускорить процесс?
— Могу, — отец задумался на минуту и продолжил: — Завтра тебя ждут в следственном комитете, дашь свои показания.
— Какие? Меня здесь не было в момент нападения на склады.
— Это формальность.
— Хорошо. Что с теми фирмами, которые работали с Мирзоевым?
— Как крысы с тонущего корабля бегут от него к нам.
— Отлично, — хоть какие-то хорошие новости. Но расслабляться было рано, нас впереди ждало много работы. Обсудив с отцом ещё ряд вопросов, он, естественно, спросил про внука.
— Уже лучше. Хочу к их возвращению всё уладить, и чтобы никто моей семье больше не угрожал.
— Так и будет. Значит решил вернуть семью?
— Тебе это не нравится?
— Наоборот. Я рад. Да, не удивляйся, но это так.
Отец криво усмехнулся, замолчал и, возможно мне показалось, поник. Интуиция мне подсказывала, что сейчас надо помолчать и подождать.
— Знаешь… Я не хочу, чтобы ты был, как я.
— В каком плане?
— Поздно я это понял. Запомни — семья всегда должна быть на первом месте. И я сожалею, что плохо поступал по отношению к твоей матери и тебе.
— Пап…
— Но исправить уже ничего не могу. Вчера был на могиле Оленьки, попросил прощения…
— Ты кто? И где мой эгоист отец? — я попробовал перевести разговор в шутку, но не подействовало. Папа горько улыбнулся.
— Люби своего ребёнка и дай ему всё то, что я не смог дать тебе.
— Так и будет.
— Видимо старость, расклеился я тут с тобой. Как будешь говорить с Евой и Егором, передай, что дедушка ждёт своего внука и купил ему гоночный электромобиль. Как приедет, пойдём в парк и будем кататься там до упада.
— Обязательно передам.
— Ева как?
— Что ты хочешь знать?
Уже второй человек за вечер интересовался моей личной жизнью с бывшей женой. Ответил, как есть.
— Пока ничего говорить не хочу. Но всё сделаю, чтобы моя семья была со мной.
— Удачи, а я поехал домой, спать хочу до чёртиков. Давно так не урабатывался.
— Меня до дома подкинешь?
— Поехали, водитель уже ждёт.
* * *
Я был полностью уверен, что успею, смогу решить вопрос со своим главным конкурентом быстро и тихо. Но хотеть не вредно. Как назло, каждая мелочь мешала мне стереть его в порошок. Мирзоев прекрасно знал, что на него была объявлена охота и скрылся