— О Владиславе, — взгляд молодой, яркой и красивой девушки был острым, как бритва, а голос звучал твердо и едко.
— Я не желаю обсуждать с Вами моего мужа, — на последних словах Вика сделала упор, стараясь не выдать истинных эмоций.
Внутри нее бушевала буря, разразился гром и сверкали молнии. Дежавю. Вспомнился осенний парк, блондинка в красном пальто и слова, которые били наотмашь, разрывая в клочья сердце и душу... Нет. Этого не может быть! Я не верю! Влад не мог!
— Ну и дура! — выплюнула Милена. — Мы давно спим с ним, а ты, идиотка, всё глазками хлопаешь, — красивое лицо исказило злостью и непрекрытой ненавистью.
Вылив на Вику ушат помоев, девушка с гордо поднятой головой вышла из уборной, оставив ее одну всматриваться в своё отражение. Вика долго немигающим взглядом сверлила свои же глаза, пытаясь понять, что сейчас произошло. Сердце разрывалось на куски от боли, а разум не прекращал твердить: "Он не мог. Не мог. Не мог."
По ощущениям Вики, прошла целая вечность, прежде, чем она смогла двигаться. На негнущихся ногах, она вышла из уборной, твердо решив, что правду можно найти только на глубине любимых глаз. А для этого, нужно было скорее уехать из этого злачного места туда, где не будет никого кроме них.
Владислав
"Нет. Не верь ей. Ни единому ее слову. Умоляю..." — твердил он мысленно, пока расстряние между ними медленно сокращалось. "Что бы она не говорила, это всё ложь. Между нами ничего не было. Только поверь мне..."
— Поехали отсюда, — бесцветным голосом произнесла Вика, подойдя близко, но не касаясь и не смотря в глаза мужа.
Ее надломленный голос эхом отозвался в его опустошенной груди, потому что сердце от дикого волнения билось где-то в горле. Кончики пальцев покалывало от желания коснуться кожи Вики, руки то и дело вздрагивали в попытках обнять, прижать к себе так крепко, чтобы не было ни малейшего шанса уйти, убежать, исчезнуть. Но он не делал этого. Какая-то мощная сила не позволяла. Влад будто чувствовал, что нельзя. Сейчас нельзя. Всё испортит этими действиями. Поэтому просто шел рядом с ней и ловил, запечатлял в душе каждый ее жест, взгляд, движение.
Они молча дошли до парковки. В такой же гнятущей тишине доехали до дома. Напряжение достигло пика, когда они вошли в дом. Казалось бы вместе, но неуловимо отдалившиеся друг от друга. Влад хотел обнять Вику, но руки от чего-то стали деревянными.
Всему виной был страх. Он сковал всё тело. Влад боялся, что Вика оттолкнёт его, не поверит, уйдет. И пока он малодушно бездействовал, сохранялась иллюзия, что ничего не случилось. Всё так же хорошо, как было еще сегодня утром. До встречи Вики с этой дрянью.
Влад даже не успел понять, что сейчас его оглушило не ее недоверие. А его. Почему он так легко допустил мысль, что она, его столь любимая жена, может поверить какой-то глупой курице, а не ему? И только Влада озарила эта догадка, как Вика, взглянув пронзительно в его глаза, дрожащим голосом попросила:
— Скажи мне, — ее взволнованный взгляд смотрел ему прямо в душу. — Между вами что-то было?
— Нет, — Влад старался вложить в это слово всю ту силу и уверенность, которой обладал.
Вика долго всматривалась в его глаза, доводя тем самым его до взрыва, до извержения, до остановки взбесившегося сердца. Владу казалось, что прошла целая вечность до того, как он услышал слова, которые спровоцировали детонацию той самой бомбы, что билась сейчас вместо сердца в его груди.
— Я верю тебе, — дрожащим голосом прошептала она и по ее щеке скатилась слеза.
Влад, чуть не потерял почву под ногами, пережив ни много ни мало клиническую смерть за эти секунды. Сгрёб в охапку Вику, прижимая ее к груди так сильно, чтобы она почувствовала, как беснуется за ребрами его сердце.
Счастье, облегчение и бескрайняя любовь. Вот что сейчас он чувствовал, вдыхая запах волос Вики и сжимая до хруста хрупкое тело.
— Влад, мне больно, — сквозь слезы улыбалась она. — Аккуратнее, пожалуйста, особенно сейчас...
Всхлипы и громкое дыхание резко остановились, словно кто-то нажал на паузу. Только неугомонные сердца ломились навстречу друг другу. Первыми отмерли крепкие мужские руки, медленно поднявшись к щекам Вики, и бережно приподняли ее лицо так, чтобы их взгляды встретились. Следующими были губы. Влад разлепил их с таким трудом, словно они были запаяны. Сделав болезненный вдох, на выдохе прошептал:
— Тори... Ты... Беременна?
Вика лишь едва заметно кивнула, но этого было достаточно, чтобы внутри Влада всё же случился взрыв. Издав непонятное рычание, он подхватил Вику на руки, закружил, крепко прижимая к себе, и шептал, как одурелый.
— Спасибо! Спасибо, любимая! За ребенка! За доверие! Ты — самое большое сокровище, что есть во Вселенной!
— И я тебя люблю! Слышишь? И верю тебе!
Ее слова утонули в требовательном и таком долгожданном поцелуе, который подобно цунами снес все преграды и стены, возведенные за короткие сроки чужим человеком, решившим, что он в праве впустить холод в их тёплое и уютное семейное гнездышко. Смесь различных эмоций произвели на свет взрывной коктейль, который сейчас бежал по венам, одинаково сводя с ума их обоих.
— Можно? — не своим хриплым голосом спроосил Влад.
— Можно, — одними губами ответила Вика, сорвав одним словом зверя с цепи.
За секунду он снял с нее платье и разделся сам, не хотя разрывая влажные и громкие поцелуи. Но эта недолгая пытка дала возможность их телам касаться друг друга, сливаться в одно, сплетаясь не только конечностями, но и кожей. Губы и язык Влада обновляли свои печати и метки сначала на лице, а затем на шее, груди и слегка подрагивающем от чувственных касаний животе. Там он задержался чуть дольше, немного сбавив темп и силу воздействия. Нежно целовал и гладил живот, пока Вика не сжала свои пальчики на его плечах в мучительном стоне.
— Я больше не могу, Влад, пожалуйста.
Эти слова, как код к сейфу, открыли его и выпустили всех демонов наружу. Он пытался быть осторожным, но страсть и вожделение накрыли его с головой. Вика тоже не уступала. Призывно выгибаясь, она сжимала тонкими пальчиками его плечи, спину, руки, впиваясь в кожу своими ноготками. Выбивая громкие стоны Вики, Влад вторил ей рычанием, одурело всматриваясь в ее охваченное страстью лицо. Раскрасневшиеся щёки, закатывающиеся в удовольствии глаза и приоткрытые губы, с которых музыкой лились сводящие Влада с ума