– расширять доступ российских энергоресурсов на мировые рынки, в том числе путём коммерческого развития и модернизации российской портовой и транспортной инфраструктуры, электроэнергетического и газового секторов, нефтеперерабатывающих мощностей;
– способствовать научно-техническому и деловому сотрудничеству в области использования нетрадиционных источников энергии, энергосберегающих и экологически чистых технологий;
– сотрудничать в разработке и развитии новых, более экологически безопасных технологий ядерной энергетики.
Для реализации заявленных целей была создана российско- американская рабочая группа по сотрудничеству в области энергетики [147].
Несомненным успехом этой рабочей группы стало проведение в Хьюстоне в начале октября 2002 года первого Американо-российского коммерческого энергетического саммита, в котором приняли участие представители государственных, предпринимательских и научных кругов обеих стран. Хьюстонский саммит открыл новые пути для диалога и сотрудничества по энергетическим вопросам, привёл к решениям по новым конкретным инвестиционным проектам и программам, деловым договорённостям. В ходе второго энергосаммита, состоявшегося в Санкт-Петербурге в сентябре 2003 года, был достигнут ряд договорённостей, наиболее весомая из которых – соглашение о кредите компании «ЛУКОЙЛ» в размере 225 млн долл. на строительство нефтеналивного комплекса в порту Высоцк (Ленинградская область) под гарантии ОПИК [148]. Предметно обсуждались перспективы сотрудничества в газовой отрасли, в том числе применительно к производству и экспорту сжиженного природного газа (СПГ).
Результатом российско-американского энергодиалога стали новые совместные проекты в сфере энергетики. Так, в сентябре 2004 года американская компания «Коноко» стала крупнейшим инвестором в российский нефтегазовый сектор, приобретя более 7 % акций компании «ЛУКОЙЛ», находившихся в федеральной собственности, за почти 2 млрд долл. В сентябре 2004 года компания объявила о намерении довести свою долю до 20 % за счёт приобретения новых активов. «Коноко» и «ЛУКОЙЛ» создали совместное предприятие (СП) по освоению Тимано-Печорской нефтегазоносной провинции.
Тем не менее, хотя российские и американские компании проявили заинтересованность в сотрудничестве в сфере энергетики, двустороннее сотрудничество столкнулось в этой сфере с немалыми проблемами. В ходе своей встречи в Братиславе в феврале 2005 года президенты РФ и США были вынуждены констатировать необходимость личного вмешательства для преодоления этих трудностей. Конкретно, в Совместном российско-американском заявлении по сотрудничеству в энергетике от 24 февраля 2005 года было сказано: «Мы поручили нашим министрам энергетики и торговли выработать рекомендации по дальнейшей интенсификации и развитию энергодиалога, которые мы смогли бы поддержать на одной из наших очередных встреч. Эти рекомендации будут направлены на выявление барьеров в торговле и инвестициях в энергетический сектор, а также на выдвижение инициатив для их устранения на основе предсказуемости, справедливости и закона, и выдвижение конкретных предложений по сотрудничеству в развитии торговли и инвестиций в энергетическом секторе. Мы будем продвигать создание транспарентных налоговых, правовых, административных и контрактных условий для сотрудничества наших компаний, и мы поддерживаем развитие российской системы трубопроводов, что создаст предпосылки для увеличения поставок нефти и газа на экспорт, в том числе на американский рынок» [149].
Необходимость вмешательства на высшем уровне в ход российско-американского диалога по проблемам энергетики сама по себе служила свидетельством того, что в функционировании механизма этого диалога далеко не всё было благополучно. Президентам США и РФ приходилось лично вмешиваться в процесс принятия решений в экономической сфере, чтобы избежать бюрократических препятствий на пути двустороннего торгово-экономического сотрудничества.
Так, в ходе саммита в Братиславе президенты В. В. Путин и Дж. Буш-младший одобрили до 20 совместных поручений, которые относились, в том числе, и к торгово-экономическому сотрудничеству, вступлению Российской Федерации в ВТО и т. д. Но, в отличие от 1990-х годов, отсутствовал механизм реализации этих поручений: ни Деловой диалог, ни Энергодиалог не являлись такими механизмами (и в этом – их принципиальное отличие от Комиссии Гор – Черномырдин). Контакты у участников обоих диалогов с руководителями российских и американских министерств и ведомств носили эпизодический и необязательный (для государственных бюрократов) характер. Правда, в ноябре 2002 года, в ходе российско-американской встречи в верхах, было объявлено о создании межправительственной Американо-российской рабочей группы по сотрудничеству в области энергетики – но с тех пор об этой двусторонней структуре никто больше не слышал. В этих условиях – условиях слабости двусторонних институтов – российско-американский торгово-экономический режим был обречён на неэффективность.
О неудовлетворительном состоянии последнего свидетельствовал тот факт, что за 2000-е годы было подписано лишь два межправительственных соглашения, посвящённых экономическим связям двух стран: Соглашение о мерах по охране технологий в связи с деятельностью в рамках проекта «Морской старт» от 21 марта 2006 года и Соглашение о сотрудничестве в области мирного использования ядерной энергии от 6 мая 2008 года.
Отдавая себе отчёт в необходимости повысить уровень управляемости российско-американскими торгово-экономическими связями, В. В. Путин и Дж. Буш-младший в своей Сочинской декларации (апрель 2008 года) заявили о намерении «укреплять российско-американское экономическое и деловое взаимодействие, в том числе через создание в течение ближайших нескольких месяцев новых межправительственного и бизнес-диалога. <…> Наш экономический диалог будет направлен на определение областей, в которых наши законы и правила тормозят торговлю и инвестиции, повышение транспарентности делового и инвестиционного климата и усиление верховенства закона, что является критически важным для нужд рыночной экономики и привлечения новых участников к коммерческой деятельности, осуществляемой нашими странами. <.> Мы будем интенсифицировать российско-американское энергетическое сотрудничество при помощи нового, более структурированного энергетического диалога, который объединит лучшие российские и американские умы для концентрации усилий на расширении поставок энергии без ущерба для экологии, развивая при этом новые источники энергии с пониженным уровнем выбросов углерода» [150].
Тем самым оба лидера фактически расписались в том, что оставляют своим преемникам находящийся в неудовлетворительном состоянии режим двусторонних торгово-экономических отношений, который нуждается в срочной коррекции.
2.6. Внутриполитическая борьба в США по проблеме российско-американских отношений в ходе предвыборной кампании 2004 года
Выше уже говорилось о том, что в ходе предвыборной кампании 2000 года республиканцы смогли использовать проблемы и трудности в российско-американских отношениях для развёртывания кампании против демократической администрации и кандидата от демократов на президентский пост А. Гора под лозунгом «Кто потерял Россию?».
В 2004 году демократы попытались было взять реванш за 2000 год, сделав критику российской политики администрации Дж. Буша-младшего одной из ведущих тем своей кампании. Они обвиняли администрацию Дж. Буша-младшего в непоследовательной политике на российском направлении. Как сказал специальный советник в администрации У. Клинтона по вопросам России и СНГ М. Медиш в интервью «Известиям»: «Сначала его (Дж. Буша-младшего – В.Б.) администрация вообще сбрасывала Россию со счетов. Затем у президентов состоялась более позитивная, чем ожидалось, встреча в Любляне. Но, конечно, стратегическое мышление Белого дома изменили события 11 сентября 2001 года. Известный звонок Путина Бушу с выражением солидарности с Америкой создал почву для совершенно новых отношений. Эта поразительная