Что касается торгово-экономической сферы российско-американских отношений, то в Москве тогда больше не осталось никаких надежд на то, что развитие этих связей поможет сдвинуть с мёртвой точки взаимоотношения наших двух стран. При Д. Трампе представители российских политических кругов думали не о расширении торговли и экономического сотрудничества с Соединёнными Штатами, а о том, чтобы минимизировать последствия американских санкций. Говоря об американских планах ввести новые экономические санкции против России, председатель Правительства РФ Д. А. Медведев сравнил их с объявлением экономической войны, и на эту войну, по его словам, надо будет реагировать экономическими, политическими или иными методами [247].
Постепенно российская политическая элита начала приходить к пониманию того, что нормальный двусторонний диалог в российско-американских отношениях становится просто невозможным. Министр иностранных дел С. В. Лавров 3 сентября 2018 года отмечал: «Что касается российско-американских отношений, по сути дела, эта тема бездонная и можно говорить очень долго. Наверное, самое главное здесь заключается в том, что нынешняя администрация США проводит тезис, который был присущ всем без исключения её предшественникам, а именно – Америка превыше всего, наиболее жёстко, если не сказать, агрессивно. Это такие очень простые прямые действия, которые с дипломатией уже мало чего общего имеют. <…> Если партнёр отказывается, его начинают прижимать, подвергать ограничениям, санкциям, ультиматумам, угрожать. Я не думаю, что это перспективный метод ведения дел в мире, но такова философия и образ действия нынешней администрации» [248].
Заведующая кафедрой прикладного анализа международных проблем МГИМО Т. А. Шаклеина обратила внимание на то, что американская «сверхдержава не демонстрирует конструктивного подхода к достижению компромисса с другими ведущими мировыми державами, уважение к их интересам и понимание их озабоченностей <…> нет никакого <…> желания американской стороны изменить ситуацию. Ни администрация, ни Конгресс, ни экспертное сообщество не демонстрируют какой-либо гибкости по российской проблеме, разговаривают с Россией в очень надменном тоне, проводят жёсткую антироссийскую информационную кампанию» [249].
Председатель президиума Совета по внешней и оборонной политике Ф. А. Лукьянов отмечал: «Память о холодной войне обуславливает стремление вернуться к рецептам и механизмам, которые работали тогда. Отсюда постоянные заклинания о том, что “даже в самые острые моменты холодной войны Москва и Вашингтон находили способы…”. И далее про уважение к противнику, инструменты управления рисками, “второй трек”, неформальное общение ради адекватного понимания намерений соперника, тщательно подготовленные, а потому непременно результативные встречи в верхах и пр. Идея о том, что любые контакты способствуют налаживанию доверия, текущей практикой не подтверждается. Рискну предположить, что ничего из этого в сегодняшних российско-американских отношениях не работает и работать не будет» [250] (курсив Ф. А. Лукьянова. – В.Б.).
В результате в российском руководстве всё больше начали склоняться к мысли о том, что главная причина полосы трудностей в российско-американских отношениях – это обострение внутриполитической борьбы в США. Президент РФ В. В. Путин сказал: «Мы-то готовы к нормализации давно. Просто никак внутриполитическая ситуация в Штатах не успокаивается. Мы же с вами видим, понимаем, что российская карта разыгрывается во внутриполитической жизни США. Всё время запугивают действующего президента импичментом, в качестве аргументов выдают мнимое вмешательство России. Хочу ещё раз подчеркнуть – это полная чушь. Полный бред. Никаких сговоров, никакого вмешательства с нашей стороны не было. Подчёркивая это ещё раз, хочу выразить надежду на то, что рано или поздно там эта возня внутриполитическая закончится и будут созданы условия для нормализации отношений» [251].
Разумеется, уровень внутриполитического конфликта в Соединённых Штатах, наблюдавшийся во времена пребывания у власти администрации Д. Трампа, был совершенно беспрецедентным, по крайней мере, за последние полвека. Но вот вопрос: почему ожесточённая борьба в американском истеблишменте не привела тогда к ухудшению американо-британских или, к примеру, американо-японских отношений (по крайней мере, до российско-американского уровня)?
Анализируя подходы Вашингтона к российско-американским отношениям, нельзя не отметить, что в американских политических кругах расставляли приоритеты в этих отношениях совсем не так, как это делали в Москве. Выше уже приводились отрывки из директивных документов, принятых администрацией Д. Трампа (Стратегия национальной безопасности 2017 года и Национальная оборонная стратегия 2018 года), из которых следует, что, по мнению администрации Д. Трампа, причиной осложнений в российско-американских отношениях являются не какие-то недружественные, не соответствующие американским интересам шаги России на международной арене, а само существование «авторитарной» Российской Федерации (и Китая), которая, дескать, хочет, как было сказано в вышецитированной Национальной оборонной стратегии, «изменить мир в соответствии со своей авторитарной моделью».
В данном подходе (который разделялся подавляющим большинством американской политико-академической элиты) на первый план в российско-американских отношениях выходят не политические, а идеологические проблемы. Так, в опубликованном в январе 2018 года специализирующимся на внешней политике США Советом по международным отношениям докладе «Сдерживание России. Как реагировать на вмешательство Москвы в американскую демократию и растущий геополитический вызов» говорится прежде всего об идеологической борьбе между Россией и Америкой как о главной причине обострения отношений между двумя нашими странами.
«С каждой неделей растёт число доказательств того, что Россия вмешивалась в президентские выборы 2016 года, а также в политику и общество США в целом. <…> Помимо попыток вмешательства в выборы, Россия продолжает усилия, чтобы насаждать и усугублять раскол среди американцев. <…> В течение 2017 года Москва продолжала финансировать и направлять усилия на разжигание расовой, религиозной и культурной неприязни в обществе, настраивая американцев друг против друга и против <.> их политиков. <…> Посягательства на американское чувство национального единства могут существенно ослабить основополагающие институты и общие убеждения, которые составляют суть Соединённых Штатов. <…> Угрозы нарастания внутренней розни и ослабления доверия к национальным институтам столь же велики, как и любая традиционная угроза национальной безопасности, за исключением нападения с применением ядерного оружия, с которой сегодня сталкиваются Соединённые Штаты» [252].
Именно этот – идеологический – вызов Соединённым Штатам рассматривался авторами доклада как самый опасный. Военнополитические вызовы со стороны России были описаны в документе как вторичные: «Растут и более широкие вызовы России американским национальным интересам. С тех пор как Владимир Путин вернулся на пост президента в 2012 году, Москва значительно активизировала свои усилия, чтобы противостоять США и их союзникам в политическом и военном плане и противостоять американскому влиянию в мире. Она аннексировала Крым, вторглась и оккупировала части Восточной Украины, развернула значительные вооружённые силы и предприняла безжалостную бомбардировочную кампанию в Сирии, чтобы поддержать режим Башара Асада и победить поддерживаемую Америкой оппозицию, развернула ракеты в нарушение договорных обязательств, провела крупные военные учения, призванные запугать восточноевропейские государства, <.> и использовала угрозу прекращения поставок газа в