Кроме того, анализ публикаций американских экспертов по проблемам разоружения, а также публичных выступлений и заявлений представителей администрации Дж. Байдена позволяет сделать вывод о том, что, по мнению американских правящих кругов, будущий договор невозможен без следующих уступок со стороны РФ:
– отказ от новых видов стратегических носителей (вроде крылатых ракет с ядерным двигателем типа «Буревестник»);
– отказ от оснащения гиперзвуковыми ракетными системами российских средних бомбардировщиков типа Ту-22М;
– отказ от оснащения гиперзвуковыми ракетами с ядерными боезарядами надводных судов и подводных лодок, не подпадающих под категорию ПЛАРБ [317].
Очевидно, что в ходе будущих переговоров по стратегическим вооружениям российская сторона потребует ответных уступок со стороны Соединённых Штатов в качестве платы за вышеупомянутые российские уступки и, прежде всего, будет настаивать на возобновлении диалога о стратегических оборонительных вооружениях, который был прерван после выхода США из Договора по ПРО. В какой мере эти российские встречные требования будут приемлемы для Вашингтона? Правда, в Обзоре политики в сфере ПРО за 2022 год указывается, что «в рамках комплексного подхода к сдерживанию Соединённые Штаты признают взаимосвязь между стратегическими наступательными вооружениями и стратегическими оборонительными системами. Повышение взаимной прозрачности и предсказуемости в отношении этих систем могло бы помочь снизить риск возникновения конфликтов» [318], однако серьёзные переговоры между США и РФ по стратегическим оборонительным вооружениям пока так и не начались.
Следует отметить в этой связи, что взгляды на Россию как на непримиримого врага Америки широко распространены в американских правящих кругах, что делает весьма проблематичной ратификацию любого российско-американского договора по контролю над вооружениями в Сенате Конгресса США.
Хотя на протяжении 2021 года особого прогресса в российско- американском диалоге по стратегической стабильности достигнуто не было, он, тем не менее, проходил в достаточно конструктивной обстановке. Начало российской специальной военной операции на Украине, однако, стало сокрушительным ударом по переговорам между Москвой и Вашингтоном по стратегической стабильности – как и по двусторонним отношениям в целом.
Как заявила 4 апреля 2022 года заместитель государственного секретаря по контролю над вооружениями и международной безопасности Б. Дженкинс, Вашингтон-де не теряет заинтересованности в выработке с РФ соглашения на смену Договору о мерах по дальнейшему сокращению и ограничению стратегических наступательных вооружений (ДСНВ, СНВ-3), но этот разговор сейчас не ведётся: «В настоящий момент мы не можем поддерживать диалог с Россией в связи с ситуацией, с которой мы сталкиваемся [на Украине]. <…> Однако в США по-прежнему идёт работа, чтобы, когда придёт время, мы смогли начать вновь взаимодействовать. Заинтересованность никуда не делась. У нас всё ещё есть важные вопросы, которые нужно решить, в числе которых другой договор о сокращении стратегических вооружений. Просто сейчас мы не в том положении, чтобы вести подобные дискуссии» [319].
Более того, прекращение авиасообщения с Россией сделало невозможным посещение американских стратегических объектов российскими инспекторами в соответствии с Договором СНВ-3. Как заявила 30 ноября 2022 года официальный представитель МИД РФ М. В. Захарова, кризис в функционировании инспекционного механизма ДСНВ возник по вине США. Именно Вашингтон своими ограничительными мерами в отношении России создал ситуацию, когда российская сторона фактически была лишена возможности реализовать свои инспекционные права в соответствии с Договором [320].
В общем, в результате событий на Украине не только прекратился российско-американский диалог по стратегической стабильности, но и под вопросом оказалась возможность проведения российских инспекций на территории США. В Москве сделали однозначный вывод о невозможности вести с американской стороной, что называется, «бизнес как обычно» (business as usual) в стратегической ядерной сфере.
В своём послании Федеральному Собранию 21 февраля 2023 года президент В. В. Путин заявил, что Россия приостанавливает своё участие в Договоре о стратегических наступательных вооружениях. Он указал на те условия, при которых Москва могла бы пересмотреть это своё решение:
– трансформация российско-американского стратегического диалога в российско-натовский, с учётом стратегических арсеналов Великобритании и Франции;
– отказ США и их союзников от военной поддержки Украины и от планов нанести стратегическое поражение России.
Кроме того, российский президент заявил о готовности РФ возобновить ядерные испытания – в том случае, если такое испытание проведут Соединённые Штаты [321].
Государственный секретарь США Э. Блинкен выступил с осуждением этого заявления В. В. Путина, подчеркнув в то же время, что США по-прежнему готовы в любое время обсуждать с Россией ограничения стратегических вооружений, независимо от того, что ещё происходит в мире или в двусторонних отношениях [322]. Очевидно, что Москва не готова вести стратегический диалог с Вашингтоном, как будто в мире ничего не происходит.
В ходе своей пресс-конференции по итогам 2023 года министр иностранных дел РФ С. В. Лавров сказал: «Деструктивная политика, возглавляемая Соединёнными Штатами, привела к глубокой, прямо скажем, деградации российско-американских отношений и коренному изменению обстоятельств в области безопасности по сравнению с существовавшими на момент заключения Договора о стратегических наступательных вооружениях. Вашингтон просто отбросил в сторону все понимания, принципы, на которых наши страны в своё время согласилась [так в тексте. – В.Б.] налаживать взаимодействие, в том числе по контролю над вооружениями. В преамбуле Договора об СНВ отражена наша договорённость о приверженности принципу неделимости безопасности, когда никто не укрепляет свою безопасность за счёт безопасности другого. Принцип был растоптан в контексте подготовки и развязывания украинского конфликта. Там же (в преамбуле) записано обязательство России и США выстраивать отношения на основе доверия и сотрудничества. О каком доверии сейчас может идти речь? Все это прекрасно понимают. В реальности США давно сделали ставку на достижение военного превосходства, стремились обеспечить себе “свободу рук”, шаг за шагом демонтировали всю систему соглашений контроля над вооружениями. <…> Получается, что Россия – их враг, они объявили нас таковым, но готовы поговорить насчёт того, как бы им опять посмотреть на наш стратегический ядерный арсенал. Мол, это другое. Их цель понятна – под лозунгом о взаимности постараться каким-то образом обеспечить контроль за нашим ядерным арсеналом, минимизировать для себя ядерные риски, возникающие в результате силового давления на нашу страну» [323].
Что касается стратегического ядерного сдерживания Российской Федерации, то здесь американская сторона сталкивается в последние годы с серьёзными проблемами. Следует сразу сказать – проблемы эти носят не количественный, а качественный характер.
С одной стороны, согласно официальным данным о состоянии российских и американских стратегических наступательных вооружений, которыми обмениваются Москва и Вашингтон в соответствии с Договором СНВ-3, между сторонами существует примерный стратегический паритет и ни одна сторона не может, при существующем соотношении их стратегических сил, рассчитывать на победу в результате первого обезоруживающего удара (это соотношение стратегических ядерных