Многие американские военные эксперты указывают и на качественное превосходство некоторых российских вооружений в арктической зоне. Так, например, у американских военных большое беспокойство вызывает российский истребитель МиГ-31, чья новейшая модификация MiG-31BM/BSM имеет на вооружении ракеты «воздух – воздух» дальностью до 400 км, что делает эту машину особенно опасной для воздушных целей любого типа [390].
В своём выступлении перед комитетом по делам вооружённых сил Палаты представителей Конгресса США командующий Северным командованием ВС США генерал Г. Гиллот с тревогой отметил появление у российских военных гиперзвуковых ракетных систем морского базирования типа «Циркон», с помощью которых российская сторона может угрожать американской экономической и военной инфраструктуре, не перешагивая при этом ядерного порога [391].
Многие американские эксперты полагают, что на протяжении последних двух десятилетий Россия доминировала в борьбе за Арктику, наращивая свой флот атомных ледоколов, кораблей и подводных лодок, расширяя добычу полезных ископаемых и бурение нефтяных скважин вдоль своего арктического побережья протяжённостью 15 тыс. миль, стремясь захватить контроль над СМП или расположенным севернее «Трансполярным морским путём», который может начать открываться ото льда к 2035 году [392].
Заключение
На протяжении последних тридцати трех лет наблюдалась неуклонная деградация российско-американских отношений. Если в начале 1990-х годов, в момент окончания первой холодной войны и выхода Российской Федерации на международную арену в качестве независимого государства, Москва и Вашингтон определяли свои отношения как «стратегическое партнёрство» (а некоторые российские руководители в то время даже грезили о полноценном союзе с Соединёнными Штатами), то в настоящее время между двумя нашими странами идёт холодная война номер два.
Выше было сказано о тех идеологических противоречиях между Россией и Америкой, которые стали причиной деградации их взаимоотношений. Эти противоречия затрагивают не только современное состояние российско-американских отношений, но и перспективы их развития. Российские и американские политические круги по-разному видят некую идеальную модель этих отношений, к которой США и РФ должны стремиться.
Для подавляющего большинства представителей американской правящей элиты таким идеалом были российско-американские отношения начала 1990-х годов. Тогда российские руководители, отдавая себе отчёт в слабости и зависимости Москвы в постбиполярном мире, были готовы идти на серьёзные уступки Вашингтону – и на международной арене, и во внутренней и внутриэкономической политике. Такое положение вещей в американских правящих кругах считают единственно возможной моделью взаимоотношений между двумя нашими странами – и поэтому американское руководство и впредь будет стремиться к тому, чтобы вернуть эти взаимоотношения обратно в «святые девяностые».
Для российской же стороны «святых девяностых» нет, а есть «лихие девяностые». У Москвы сформировалась совсем иная идеальная модель российско-американских отношений – модель равного и равноправного диалога двух наших стран, где никто не читает друг другу мораль, не вмешивается во внутренние дела и не покушается на жизненно важные национальные интересы партнёра.
Полная несовместимость этих двух мыслеобразов идеального состояния российско-американских отношений означает, что ни в какой обозримой перспективе не приходится рассчитывать на конструктивное взаимодействие США и РФ на международной арене и свои действия Москва будет вынуждена планировать исходя из того, что в ближайшее время диалог между Россией и Америкой будет заморожен.
Новая российско-американская холодная война, однако, будет иметь серьёзные отличия от первой холодной войны.
1. Биполярная структура международных отношений, которая была присуща первой холодной войне, в XXI веке сменилась полицентрической структурой. И Россия сейчас – больше не сверхдержава, которая на равных боролась с Соединёнными Штатами в период 1945–1991 годов, по крайней мере в военно-политической и идеологической сферах.
2. Российская Федерация не стремится изменить этот мир (что является характерным признаком сверхдержавы). Россия сейчас – это великая держава, цель которой – укрепить свои позиции в современной системе международных отношений. Россия стремится обеспечить свои национальные интересы в существующем миропорядке, а не выстроить новый в соответствии со своими представлениями о добре и зле. Российская сторона не в состоянии бросить вызов американскому глобальному военному присутствию. В этих условиях в своей военной политике Москва должна обеспечить стабильный стратегический баланс с Соединёнными Штатами, то есть способность нанести гарантированный ответный удар при любом сценарии российско-американского ядерного конфликта.
3. Не только Россия, но и другие незападные центры силы не желают мириться с претензиями США и их союзников на гегемонию в мировых делах. В этих условиях российско-китайское сближение (на антиамериканской основе) выглядит гораздо более стабильным, чем советско-китайский союз 1950-х годов. В полицентрическом мире XXI века расчёты Вашингтона на изоляцию России (политическую, экономическую и идеологическую) совершенно несостоятельны.
4. Сложившийся в годы первой холодной войны стратегический ядерный баланс между двумя ядерными сверхдержавами стремительно меняется. По американским оценкам, уже в ближайшие годы КНР станет ядерной сверхдержавой, сопоставимой по своему потенциалу с США и РФ [393].
Восстановление российско-американского диалога возможно только после того, как идеологическое противоборство перестанет определять характер отношений между двумя нашими странами. Как показывает опыт первой холодной войны, такая трансформация возможна – в том случае, если стороны будут готовы отстаивать в двусторонних отношениях не свои идеалы, а свои интересы. И если Россия готова строить отношения с иностранными государствами на прагматичной основе (о чём свидетельствуют отношения Москвы даже с такими проблемными партнёрами, как, например, Турция), то Вашингтону ещё предстоит перестроить свою внешнюю политику (и не только на российском направлении) в духе «реальной политики».
Преодолеть наследие второй холодной войны будет непросто. В состоянии глубокого кризиса находится механизм контроля над вооружениями. В 2026 году истекает срок действия Договора СНВ-3, однако до сих пор переговоры между Москвой и Вашингтоном о выработке нового договора об ограничении стратегических вооружений, который должен прийти на смену СНВ-3, так и не начались. Между тем вполне вероятно возобновление гонки нестратегических ядерных вооружений в условиях ликвидации Договора по РСМД.
Фактически отсутствует диалог между США и РФ и по неядерным стратегическим вооружениям, которые в современных условиях способны выполнять те задачи, которые раньше могли решать лишь стратегические ядерные системы.
Отсутствует и двусторонний диалог по региональным проблемам российско-американских отношений. Укрепление позиций Москвы в некоторых регионах планеты (постсоветское пространство, Ближний Восток, Африка, Арктика) воспринимается в Вашингтоне как «проявление недопустимого российского реваншизма».
Но для нормализации российско-американских отношений понадобится урегулировать именно региональные конфликты, и прежде всего конфликт на Украине. Если США могли уйти из Вьетнама после своего военного поражения или из Ирана после антишахской революции, то Россия просто не может «уйти» из Украины. Даже в случае прекращения военных действий на Украине последствия конфликта будут в любой обозримой перспективе сказываться и на системе безопасности