Ещё не один час я чувствую себя куклой в руках стилиста. Меняю образы один за другим. Сначала Валентина интересуется моим мнением, но, заметив моё полное безразличие, только отдаёт приказы, что и с чем дальше мерить.
Когда гардероб полностью составлен, включая шикарные вечерние платья, Валентина отправляет меня в салон красоты.
Меня встречают как родную. Тут же предлагают кофе, конфеты и берутся колдовать надо мной сразу в несколько рук.
Делают нежно-розовый маникюр, наносят какие-то маски на лицо и, конечно же, меняют мне причёску. Лепят из меня ту, что заказал для себя мой будущий муж.
Я даже не пытаюсь узнать, как буду выглядеть. К чему это? Они ведь только выполняют приказ. Сказали сделать из меня брюнетку — сделают.
Если надо будет — и фигуру мою перекроют. Нарастят всё, что нужно, лишь бы заказчик остался доволен.
Грустно усмехаюсь собственным мыслям и стараюсь не накручивать себя. Это всего лишь внешность.
— Как вам? — Одна из девушек разворачивает кресло к зеркалу и внимательно следит за моей реакцией.
А я не верю собственным глазам.
Глава 7
Всю дорогу до дома смотрю на своё отражение. Почему-то сложно поверить, что Лев не стал меня переделывать. Я осталась абсолютно такой же. Просто волосы стали выглядеть ухоженнее. И лицо будто светится изнутри.
Опускаю взгляд и только сейчас обращаю внимание на новую одежду. Она похожа на ту, что ношу. Просто другого качества. Но стиль и даже цвета максимально приближены к тому, к чему я привыкла.
Мне казалось, после сегодняшнего дня я не узнаю саму себя. Буду напоминать одну из тех гламурных девушек, что видела мельком в магазине, в котором работала.
Снова смотрю на себя и успокаиваюсь. Может быть, всё будет не так страшно?
Захожу в дом и сразу вижу, как Макар на беговеле несётся прямиком к высокой тумбе, на которой стоит пузатая фарфоровая ваза. Действую быстрее, чем успеваю подумать. Бросаюсь к ребёнку и успеваю его перехватить.
Смотрю по сторонам и пытаюсь понять, с кем ребёнок. Но никого не вижу.
— Привет, — улыбаюсь я малышу. — Ты здесь с кем?
— Один, — гордо заявляет парень, после чего добавляет: — Няня уснула.
— Кушать хочешь?
Макар активно мотает головой.
— Тогда пойдём, покажешь свою комнату и любимые игрушки.
С этим предложением мальчик соглашается.
Он шустро взбегает вверх по ступенькам. А я с каждым его шагом проклинаю этот холодный дом. Тут ведь легко убиться можно! Самое ужасное, что комната Макара выглядит не лучше. Холодные, скучные тона. Такая же мебель и идеальный порядок. Ни одной разбросанной игрушки. Вспоминаю, когда Инга была маленькой, они валялись на каждом шагу. Мы с мамой не успевали их убирать. А тут ничего.
Макар подходит к обычному комоду, открывает его и достаёт машинку.
— Вот. — Он протягивает её мне.
— Красивая. А что ещё?
Мальчик достаёт мячик, потом какого-то робота. Непонятного мягкого зверя, которого тут же прижимает к своей груди.
— Папа подарил.
— Замечательный. Кто это?
— Мулик.
— Приятно познакомиться. — Я тяну руку к Мулику. — А я Света.
— Ты будешь жить с нами?
— Да.
Улыбаюсь мальчику, хотя самой хочется реветь от отчаяния. Беру машинку и начинаю катать по полу. Макар наблюдает за мной, а потом тянется к машинке. Я передаю её и смотрю, как малыш принимается катать машинку по полу.
Но что-то не так! Не сразу понимаю, что смущает. А потом осеняет: «Макар играет абсолютно молча!»
Смущается меня? Или это его особенность?
— Ты не против, что я тут сижу?
— Нет.
Макар даже не поднимает голову, продолжает молча катать машинку по полу. А я даже не представляю, как его разговорить и нужно ли.
Дверь в комнату резко открывается. Мы с Макаром одновременно смотрим на женщину лет тридцати, с безупречным макияжем и такой же причёской. В строгом тёмно-синем брючном костюме.
— Вот ты где! Что за беспорядок ты здесь устроил?
Нахмурившись, я смотрю на несколько игрушек на полу.
Она называет это беспорядком?! Женщина не обращает на меня никакого внимания, продолжает строго разговаривать с мальчиком.
— Макар, тебе по графику пора заниматься. Идём.
Малыш хмурится, но кивает и начинает собирать свои игрушки с пола. А потом идёт вслед за женщиной. Я тоже решаю отправиться за ними. Интересно ведь, что за занятия у двухлетнего ребёнка.
Мы подходим к соседней комнате. Женщина пропускает ребёнка вперёд, но мне зайти не разрешает.
— Посторонним нельзя присутствовать. И, вообще, вы кто такая и как оказались в этом доме?
Столько пренебрежения во взгляде, что я тушуюсь. Отступаю.
— Вам лучше уйти. Я поговорю со Львом Борисовичем о том, что временные любовницы не лучшая компания для его сына.
От этой фразы становится смешно. И я даже не пытаюсь скрыть усмешку.
— Буду премного благодарна. А вы, как понимаю, няня?
— Пока что да. — Женщина гордо задирает нос кверху. — Но это временно.
— А здесь вы правы. Думаю, Льву Борисовичу будет интересно узнать, что вы уснули, а ваш подопечный чуть не убился в этот момент.
Няня бледнеет, поджимает губы, но быстро берёт себя в руки и уже в следующий момент шипит на меня змеёй:
— Только попробуй вякнуть об этом — уничтожу.
— Думаете, испугали?
Разозлившись на эту женщину, я грубо отталкиваю её в сторону и прохожу внутрь.
— Или я присутствую, или мы с Макаром уходим.
— При вас занятия не будет. — Она стоит на своём.
— Как пожелаете. — Я подхватываю Макара на руки. — Пойдём, малыш, дальше играть?
— Можно?
В детском голосе столько надежды, что внутри меня поднимается буря эмоций: непонимание, злость, а ещё желание защитить этого мальчика от его собственного отца.
В комнате мы снова достаём из комода игрушки. Только в этот раз Макар берёт две машинки и одну из них доверительно вручает мне.
— Спасибо, — улыбаюсь я мальчику.
Макар сначала робко играет, но со временем начинает входить во вкус. Откладывает машинку в сторону, лезет в комод за новой игрушкой. Начинает показывать мне. На детском личике расцветает счастливая улыбка. И с каждой новой игрушкой она расцветает всё больше.
— Можно к вам присоединиться? — раздаётся вопрос слишком близко.
Вздрагиваю от неожиданности. Поднимаю голову и смотрю прямиком в холодные льдистого цвета глаза. Вместо ответа киваю.
— Папа! — Макар бросает игрушку и кидается в объятия отца. — Мы играем!
— Вижу. Присоединюсь? — спрашивает он теперь у сына.
Тот вместо ответа даёт ему в руки смешного зайца.
Я сразу чувствую себя лишней. Хочу уйти, но Лев кладёт ладонь на мою коленку. Его