— Папа самый лучший.
— Какая у него команда поддержки, аж завидно становится.
Демьян подмигивает и дальше рассказывает про Льва, а я с жадностью слушаю о будущем муже. Хочется узнать о нём как можно больше, но на улицу опускается вечерняя прохлада, и становится зябко. Веду плечами, прижимаю Макара к себе ещё ближе, тот так и заснул на моём плече.
— Держи.
Демьян набрасывает мне на плечи свой пиджак. Втягиваю воздух и морщусь от чужого запаха. И когда я только начала считать аромат, наполненный кедровыми нотами, родным?
— Спасибо. — Я смущённо улыбаюсь.
Но пиджак принимаю, кутаясь в нём.
— С Макаром помощь по-прежнему не нужна?
— Нет.
Демьян помогает мне подняться, слегка поддерживая под локоть. Мы медленно возвращаемся к дому по слабо освещённой тропинке. Почти ни о чём не говорим. Так, редкими фразами обмениваемся.
— Тебе очень идёт улыбка, Света, — вдруг произносит мужчина, — и смущаешься очаровательно.
— Что здесь происходит? — раздаётся грозный рык.
Невольно отступаю. Даже в сумерках садовых фонарей вижу, как опасно сверкают глаза Льва.
— А вот и братишка, — довольно лыбится Демьян. — Я тут твою невесту развлекаю.
— Вижу.
Лев решительно делает шаг ко мне и сдёргивает чужой пиджак с меня. Швыряет его в брата, а свой пиджак спешит накинуть на меня.
— Давай его мне, — просит он мягче.
Хочу передать Макара отцу, но маленькие ручки лишь крепче цепляются за мою шею.
— Разбудим. Сама донесу его.
Лев едва заметно кивает. Встаёт между мной и братом, кладёт ладонь мне на спину, окончательно ограждая от него. Наверное, я могла бы подумать, что Лев ревнует. Но это невозможно. Между нами только договор, а в нём нет места таким чувствам, как ревность.
— Света, — доносится довольный голос в спину.
А я, предчувствуя катастрофу, застываю, будто это поможет её избежать.
— Был рад пообщаться, надеюсь, скоро снова увидимся.
Тихое рычание звучит над ухом. Невольно хочу отступить, но чувствую, как мужские пальцы сжимаются на моей талии и притягивают к себе, я буквально впечатываюсь в сильное тело.
— Идём, — звучит приказ.
И меня снова откидывает в нашу первую встречу, когда меня силой запихали в машину и увезли в чужой дом.
Лев крепко сжимает мою талию, а мне так хочется, чтобы он убрал свою руку. Дал мне мнимую свободу.
— Я никуда не сбегу.
— Знаю.
— Тогда отпусти, Лев, пожалуйста.
— Нет, — категорично отрезает тот.
Его пальцы сильнее сжимают меня, придвигая ещё ближе к себе.
— Но почему? — Я поворачиваю голову и заглядываю во льдистые глаза в надежде увидеть правду.
Только я оказываюсь не готова к увиденному. Там, среди ледников, плещется столько губительных для меня эмоций. Нужно бежать, прятаться, но я продолжаю плутать среди них. Изучать. Злость, ревность и что-то тёплое, что притягивает меня, как огонь мотылька.
— Потому что ты МОЯ!
Звучит жёстко. Собственнически. А следом мои губы накрывают таким же поцелуем. Как наглядное подтверждение, кому именно я принадлежу. Теряюсь от такого напора, хочу лишь испуганно ойкнуть, но мужчина тут же пользуется моментом — углубляет поцелуй. Пробует меня, и я…
Я впервые узнаю, что такое настоящий поцелуй, смывающий все границы. Поддаюсь напору властных губ, начинаю несмело отвечать. И сразу происходит метаморфоза: грубый напор исчезает, появляется нежность. Лев буквально ласкает меня языком, губами. И прикосновение руки, что ещё лежит на моей спине, становится мягче. Теперь больше напоминает объятия.
Кажется, будто время замедлилось. Все и всё исчезли из этого мира. Остались только мы вдвоём и малыш на моих руках, который так не вовремя (а может, наоборот, вовремя) зашевелился, приводя нас в чувства.
— Давай его мне. — Мужской голос звучит хрипло, тихо.
Слишком интимно, отчего мурашки разбегаются по всему телу.
— Устала держать.
В этот раз не спорю — передаю Макара отцу. Потому что боюсь не удержать ребёнка из-за слабости, появившейся после поцелуя. Даже при новом шаге запинаюсь, пошатнувшись, теряю равновесие, но в последний момент успеваю ухватиться за мужское предплечье.
— Извини.
— Всё нормально, не ушиблась?
— Нет, прости.
Гляжу при этом на Макара: переживаю, не потревожила ли хрупкий сон. Но малыш продолжает сладко спать, не замечая, как вокруг мир меняется. Или это только в моём мире происходят изменения?
— Держись. — Лев галантно предлагает ухватиться за его локоть.
Минуту колеблюсь в сомнениях, но всё же принимаю его поддержку, заливаясь при этом краской. Так вместе и доходим до машины.
— Мы не попрощались с твоими родителями.
— Переживут.
— И Демьян…
— Света. — Тихое рычание останавливает меня.
— Но так ведь нельзя. — Я вскидываю взгляд. — Что они подумают?
— Что не стоило спустя столько лет возобновлять наше общение. Садись, Свет.
— Это не займёт много времени. — Я умоляюще смотрю, но не верю, что Лев уступит. — Пожалуйста, Лев.
Приглушённо выругавшись, он распахивает пассажирскую дверь и укладывает Макара в автолюльку.
— Присмотри пять минут, — кидает Лев водителю, затем мне: — Пошли.
А я от радости подпрыгнуть готова.
— Думала, уедете, не попрощавшись, — обращается к нам мама Льва, когда мы заходим в дом.
— Ну что вы! Спасибо вам за ужин.
— Ты почти ничего и не ела, сразу с Макаром ускакала, но я тебя прекрасно понимаю.
Алла Николаевна делает шаг ко мне и с материнской заботой обнимает меня.
— Спасибо, Светочка, что приехали к нам.
Когда она отстраняется, я замечаю, что за нами наблюдают.
— Борис Константинович, было приятно познакомиться, — вежливо говорю я.
Но понимаю, что не лукавлю. Мне, правда, было интересно познакомиться с родителями Льва.
Мужчина на мои слова пренебрежительно хмыкает.
— Так уж и приятно?
— Отец!
Борис Константинович даже не смотрит на сына, продолжает изучать меня.
— Я понимаю, ваш скептицизм, но я не вру, — отвечаю я, глядя прямо ему в глаза.
— Хватит! Попрощались и поехали домой.
Лев снова меня обнимает. Удивительно, как он может быть таким холодным, даже леденящим, но в то же время согревать своей заботой. И тот горячий поцелуй, от которого щёки до сих пор горят.
Прижимаюсь спиной к мощной груди, ловлю мгновения тепла, даже позволяю себе расслабиться в его руках.
— Спасибо ещё раз, что пригласили. До свидания, — всё-таки прощаюсь я и отстраняюсь от Льва.
Сам мужчина не прощается с родителями, молча выходит из дома следом за мной.
— Удивительная ты всё-таки девушка, Светлана.
Надеюсь, вечерняя темнота скрывает мои красные щёки, потому что эти слова производят на меня не меньший эффект, чем наш поцелуй в саду. Ныряю в салон автомобиля в надежде скрыться от Льва, но мужчина снова занимает место рядом. А его рука как бы невзначай ложится слишком близко, касается края юбки платья.