- Я вас понял, мы будем рядом, сколько этого потребуется.
- Папа, - тихо позвала девушка. - Пить.
- Сейчас, как ты себя чувствуешь?
Девушка посмотрела на отца. Он выглядел неряшливо. По глазами виднелись синяки и казалось, что на его лице добавилось несколько морщин. Волосы были растрёпаны, а на лице виднелась щетина. Словно он не брился несколько недель. Когда-то карие глаза, которые смотрели на неё с любовь и заботой, стали тусклыми, теряя свой цвет.
Сколько же времени он провёл здесь?
- Мне лучше, - ответила девушка. Каждое слово давалось с трудом. Она почувствовала лёгкий толчок, как что-то по дней стало подниматься.
- Так тебе будет удобнее, не больно? - отец нажал на пульт, изголовье кровати медленно начало подниматься верх.
- Терпимо, спасибо. А где Диана? Ванесса? Кайл?
Отец сжал кулаки, при упоминания Кайла. Но начинать разговор о Кайле он не хотел. Его заботило сейчас состояние его дочери.
- Скоро будут здесь, - Ричард поднёс стакан с водой ко рту дочери. Девушка сделала несколько глотков.
В палате было светло. Девушка осмотрела помещение, на столике напротив стояла ваза со свежими цветами и лежала книга. Видимо Диана приходила и читала. Девушка улыбнулась, вспоминая их вечерние посиделки, как она слушала чтение своей сестры.
Но реальность возвращала её обратно. Стирая все прошлые воспоминания. Девушка только сейчас обратила внимание на свои руку. Левая рука, которой она могла шевелить, была туго забинтована. Она медленно подняла её. Боль привела её в чувство. Слабость в теле мешало девушке держать руку на весу. Она не стала утруждать себя и делать хуже. Правая рука была прижата к её груди, гипс и тугой бинт скрывали большую часть руки. Амелия не смогла пошевелить пальцами, а рука словно онемела.
- Отец, прикоснись к руке, - потребовала девушка. - Прикоснись.
- Амелия, прошу, - Ричард хотел прикоснуться к дочери, но боялся принести новую порцию боли.
- Прошу, я не чувствую, что с ней? Скажи.... СКАЖИ! - закричала она и тут же закашляла. Голова начала болеть, в горле появилось неприятное ощущение.
Тело стало для неё чужим, оно будто не слушается её. Она не видит себя, не чувствует.
- Прошу, тебе нельзя нервничать, давай мы дождёмся остальных? - отец пытался успокоить девушку. Он видел, как ей тяжело, но не мог сказать правду. Амелия очень эмоционально и вспыльчива в некоторых моментах её жизни. Она тяжело воспринимает плохие новости.
- Зеркало можешь дать? Хотя бы это, - она продолжала требовать, хоть что-то. Она должна увидеть себя.
Амелия видела, с какой жалостью и болью на неё смотрит отец. Она не выносила этого взгляда. Что угодно, но только не жалость. Но отступать не собиралась. Несколько минут она продолжала смотреть на отца в ожидании. Тот только качал головой в разные стороны.
Девушка попыталась пошевелиться, игнорируя боль.
- Хорошо, - сдался мужчина. - Только прошу тебя, успокойся.
Достав из тумбочки круглое зеркало, мужчина медленно подошёл к дочери. Амелия сделала глубокий вдох. Руки отца дрожали, как только он повернул зеркало.
Девушка готова была вырвать себе глаза.
Это не я! Это не я! Это не моё лицо!
В отражении на неё смотрела чужое, разбитое лицо. Бледная кожа, словно девушка всю жизнь скрывала своё лицо от солнца, не было привычного румянца. На левой щеке виднелись небольшие шрамы, клеймо которое останется с ней на всю жизнь. Она не сможет это стереть из памяти, это останется часть её. Желтовато-зеленый оттенок синяка под глазом, медленно рассасывался. На шее, у линии челюсти, так же были белые полоски.
Но это было не самым страшным.
На правом виске волосы были выбриты. Аккуратная полоска, на которой когда-то был бинт показывал неглубокую царапину. Губы потресканы и покрыты засохшими корочками крови. Словно девушка кусала их без жалости.
Это не моё лицо...
Это просто сон...
Амелия не могла поверить, что реальность настигла её. Она не видела прошлую себя, с ярким и дерзким огоньком в глазах. На неё смотрела жертва.
Зеркало выпало из дрожащих рук Ричарда. Он не промолвил ни слова. Девушка смотрела перед собой, борясь с желание вскочить с кровати, взять несчастное зеркало и разбит его в дребезги.
- Что с рукой? Скажи мне правду, что с рукой? - прошипела она, не в силах сдерживать свою злость. - Не молчи.
Амелия смотрела на отца с нескрываемой злость. Она злилась на себя, за свою беспомощность, злилась на его молчание, на надоедливый звук аппаратов, что были подключены к ней. Она хотела знать правду. Не важно, какую, насколько сильно её это ранит, но она хочет её услышать.
- Ты..., - начал мужчина, будто бы сам боролся с внутренними демонами. - Это можно восстановить.
- Восстановить? - злилась девушка.
- У тебя нарушена моторика руки. Есть шанс восстановить её полностью, но на это уйдёт время.
Мир Амелии сузился до размеров больничной койки, но даже это душило её. Она посмотрела на руку, которая по ощущениям стала для неё чужой. Мозг игнорировал её команду - пошевелить.
Это казалось кошмарным снов, но левая сторона возвращало её в реальность.
Это не сон. Это правда.
Девушка закрыла глаза, пытаясь сдержать слёзы. Она больше не чувствовала себя прежней. Все надежды и мечты рухнули. И только она виновата в этом.
Она обуза. Инвалид.
Слова отца «руку можно восстановить» не утешали её. Сколько времени понадобиться, чтобы стать - нормальной... Нормальной? Нормальной, но не лучшей.
Лучше бы она разбилась.
Амелия не хотела жить в этом теле. Это не жизнь, это каторга.
- Уйди, - прошептала она. - Пожалуйста.
Диана
Я вскочила с кровати глубокой ночью. Тошнота подступила к горлу, вынуждая бежать в туалет. Весь ужин, который я пыталась впихнуть в себя через силу оказался смыт.
Уже несколько недель меня мучает слабость. Организм отвергает любую пищу, даже вода через минуту просится обратно. Месяц прошёл, как на иголках. Я приезжала к Амелии каждый день, как только узнала, что она пришла в себя. Но сестра приходила в себя лишь на время, после чего вновь проваливалась в сон.
Я видела маму, которая всеми силами игнорировала меня. Она не скрывала свою злость и обиду. Особенно, если в поле её зрения появлялся Кайл. Именно его