— Я? Это ты свалила одним днем и ни слова не сказала!
— Свалила? — отвечаю, иронично усмехаясь. — А ты хоть раз задумывался, почему я свалила? Хоть раз за эти три года ты подумал об этом⁈
Мой голос пропитан ненавистью, и Вадим это чувствует. Я вижу, как меняется его выражение лица от моих слов, но он не находит ответа.
Конечно, куда уж ему понять мои чувства. Он ведь не проходил через тот ад, что прошла я в одиночку. Ему неведом страх перед потерей ребенка. Он не знает, как это — жить в мире, где каждый твой день наполнен хаосом.
Все три года он жил припеваючи, в отличие от меня. Я практически не спала, пока Марусе не исполнилось полтора года, потому что врачи разводили руками и не могли поставить ей диагноз, а ей с каждым днем становилось все хуже. И когда мы о нем узнали, то моя жизнь наполнилась настоящим кошмаром.
— Я…
— Ничего не говори, Вадим. Уже слишком поздно. У нас с тобой есть год, после чего мы с тобой разойдемся, как-будто никогда не встречались. Я исчезну из твоей жизни точно так же, как и три года назад.
— Вернешься к нему? — выплевывает он, раздраженно. — Станешь его подстилкой⁈
— Именно. Считай меня подстилкой, раз тебе так хочется, — не отступаю ни на шаг. Не позволю ему взять верх надо мной.
— Завтра в десять у нас роспись, не забудь, что на этот год ты полностью принадлежишь мне, и я буду делать с тобой все, что пожелаю, — цедит он, не отрывая от меня своего яростного взгляда.
— Я помню. О таком сложно забыть.
Вадим не оставит меня в покое, а значит, я должна набраться смелости, чтобы хотя бы попытаться ему противостоять.
Глава 22
Оля
Даже не удивляюсь, когда на утро не нахожу Вадима дома. Мог бы ради приличия оставить адрес, куда я должна подъехать. Ощущаю себя подлым шпионом, наскоро одеваясь, пока Маруся спит.
— Марта, доброе утро, — нахожу его помощницу на кухне за приготовлением завтрака.
— Здравствуйте. Простите, что вчера…
— Все в порядке. Не переживайте. Марта, мне нужно срочно отлучиться, приглядите, пожалуйста, за Марусей. Она еще не проснулась. Не хочу ее тревожить.
— Хорошо, — ее многозначительный взгляд говорит о многом.
— Нет, вы неправильно подумали. Я должна встретиться с Вадимом, — успокаиваю ее. Мне ни к чему, чтобы она считала меня непристойной женщиной.
— Да, конечно, я даже не думала, — отмахивается она от меня, возвращаясь к завтраку.
— Давайте я вам вкратце все объясню. Вчера приехал мой старый друг из другого города. Мы встретились, поговорили, и я вернулась домой. Ничего сверхъестественного не случилось.
— Я все понимаю, Ольга Алексеевна.
Ну вот только этого мне не хватало. Судя по ее тону, о доверительном отношении можно напрочь забыть.
— Думайте, как вам вздумается, — отвечаю, находясь на взводе.
В ЗАГСе я должна быть в десять, а время уже половина десятого. И вот как, по мнению Вадима, я должна понять, куда идти?
— Всего доброго!
Выскакиваю из квартиры в надежде, что наша роспись не затянется надолго. Не могу удержаться на месте в ожидании лифта. Волнение вперемешку с размытым будущим сводят с ума.
Выскакиваю на улицу и сердце пропускает удар.
Вадим, в привычной манере, стоит, облокотившись на свой тонированный автомобиль, и с кем-то болтает по телефону. Не удивлюсь, если это одна из его пассий. А возможно, и та самая, с кем он мне изменил.
— Перезвоню, — бросает он своему оппоненту, натыкаясь на мою фигуру одними глазами. — Рад, что ты не опоздала. Думал, соскочишь в последний момент.
— У меня разве есть выбор? — выдерживаю его тяжелый взгляд.
— Нет, — вот так легко он оборвал любые ниточки моей надежды. — Садись. Нам стоит поспешить.
Открываю заднюю дверь, чтобы хоть немного увеличить расстояние между нами и не чувствовать его флюиды, заполняющие все пространство.
— Я похож на твоего личного водителя? — стальной голос привлекает внимание прохожих.
— Не поняла. Что ты хочешь сказать?
— Садись вперед.
Сглатываю тугую слюну, не в силах ответить ему на то, что вертится на языке. Уж лучше б он был моим водителем, чем женихом. Делаю как он велит, и машина плавно трогается с места.
Салон заполняется тягостным молчанием. Никто не смеет нарушать это напряжение. Между нами искрит от недоговоренности, но мы даже не пытаемся говорить. Мы словно два посторонних человека. Да что там посторонних. Я с таксистами больше разговариваю, чем с ними.
Мы въезжаем на парковку ЗАГСа, в котором три года назад должна была состояться наша свадьба. Он это специально сделал? Нарочно, без анестезии, режет по сердцу тупым ножом?
— Выходи, — небрежно бросает Вадим, и я следую за ним.
Сердце изнывает от боли. Я смотрю, как десятки невест в пышных белых платьях гуляют возле ЗАГСа в свой самый запоминающийся день.
Они счастливы. Улыбки озаряют их лица. Вокруг них друзья, фотографы, родители. Они шумят и веселятся, вызывая улыбку на моих губах.
Как же я им сейчас завидую! Когда-то и я должна была оказаться на их месте, но…
— Долго будешь стоять? — грубый тон вырывает меня из воспоминаний. Опасных, болезненных воспоминаний.
— Мне нужно в туалет. Можно? — поднимаю на него свой растерянный взгляд.
— Иди, у тебя две минуты.
На негнущихся от волнения ногах добираюсь до туалета и делаю глубокий вздох. Сердце бешено клокочет в груди, вызывая легкое головокружение.
— Ты должна это сделать, — неотрывно сверлю взглядом свое потерянное отражение в зеркале.
Все происходит как в страшном сне, где в главной роли не я, а какая-то другая девушка. Продолжаю смотреться в зеркало в поисках некогда сияющих глаз, но не нахожу.
Улыбка на лице — натянутая, как струна на скрипке. Я повторяю слова, которые давно заучила, но которые уже не имеют для меня никакого значения. Я должна выйти за него. У меня нет другого выбора.
Раньше я мечтала об этом дне. Мечта о белоснежной фате, о пышном платье, о свадебном торте и о том, как я буду идти к алтарю, держась за руку любимого человека. Каждая деталь была четко отрисована в моем сознании. Я знала все до мелочей.
Но не