Руки дрожат, когда я подхожу ближе к нему. Внутри меня бушует пустота, страх и какое-то безысходное чувство, словно я попала в ловушку, из которой не вырваться. Но я должна сделать это. Мы же занимались этим столько раз, до того рокового дня. До того, как я увидела его фото с другой.
Глубоко вздыхаю, словно готовлюсь к прыжку с большой высоты.
Застыв в нерешительности, словно статуя, я не могу сделать следующий шаг.
Оглядываюсь на запертую дверь, на ту самую стену, которая еще минуту назад отделяла меня от него, от его мира, от его жизни. Но теперь я здесь, в его спальне, в его пространстве. И выхода нет.
Я не знаю, что будет дальше, но я знаю, что я больше не та девушка, которая мечтала о нем.
Я другая. И я боюсь, что никогда не стану той, кем он хочет меня видеть.
У меня есть гордость. Я согласилась на контракт, но это не значит, что я продала ему и свою душу.
— Раздевайся, что стоишь, — грубо летит в мою сторону.
Поджимаю губы, стараясь унять рвущуюся наружу гордость, но мне не хватает сил, чтобы снять футболку.
— Ты же знаешь, что я не хочу.
— Это мы еще посмотрим, — властная усмешка на его лице парализует и без того рваные движения. Набираюсь смелости и неотрывно смотрю в его глаза, не веря в происходящее.
— Хочешь взять меня силой? Ты ж у нас крутой босс. Я по контракту обязана тебе. Возьми. Но знай, ты можешь овладеть моим телом, но не моим сердцем и душой, — говорю, дрожащим голосом, хотя хочу казаться сильной и смелой..
Он отрывается от кресла, скалясь, как хищник на охоте.
— Закрой свой рот и делай то, что от тебя требуется, — с напором говорит он, так, чтобы я замолчала и знала свое место. — Снимай свои тряпки.
Молча подчиняюсь, сгорая от стыда и своих ощущений. Мое тело помнит его ласки. Помнит, какой он в моменты нежности. Тело изнывает от желания, но я стараюсь с ним справиться. Разум бьет тревогу. Опасность! Вопит он так, что дрожь сковывает все тело.
Руки Вадима захватывают края рубашки. Рывок, и пуговицы со звоном отлетают в разные стороны, оголяя его крепкий торс. Шаг, и щелчок ремня эхом отдается в моей голове. Затаив дыхание от страха, смотрю, как его брюки медленно сползают с накаченных ног. Он перешагивает через них и продолжает наступать.
Отходить больше некуда.
Упираюсь лодыжками о край кровати и замираю. Сколько в нем ненависти ко мне, раз он делает подобное?
Я! Вот кто должен ненавидеть его всей душой. Ведь именно он предал меня. Впиваюсь в него взглядом, не позволяя дать слабину. Я выдержу и прекрасно это знаю. Меня больше не смущает моя нагота. Он и раньше видел меня в неглиже, а здесь… Посреди тёмной комнаты я все еще стою в нижнем белье. Пока в нижнем белье.
— На кровать! — рычит он, и мне ничего не остаётся, кроме как опуститься на прохладные простыни его спальни.
Вадим склоняется ниже, нависая надо мной с пугающим блеском в глазах.
— Приступай, — кивает он на свой пах и кладёт руку мне на голову.
Ужасное чувство отвращения к самой себе подкатывает к горлу, не позволяя мыслить рационально. Спокойно. У нас контракт. Оля, отнесись к этому как к работе.
«В эскорте», — подсказывает подсознание.
И когда я опустилась до этого?
Слезы подступают к горлу, сжимая его в тугом спазме, в носу начинает свербить. Трясущимися руками касаюсь тугой резинки его боксеров, прикрывая от отвращения глаза, и освобождается его эрегированный член.
Терпкий мужской запах ударяет в нос и становится еще хуже. Когда я опустилась до такого?
Но все ради Маруси. Я сделаю то, что он просит, и через год буду свободна. Мы проведем ей необходимое лечение и уедем прочь из этой страны. Так далеко, что он никогда нас не найдет.
— Хватит медлить! — прикрикивает он, с силой надавливая на мою голову. Хочется сжать губы, отвернуться, закричать, но я подчиняюсь.
— Ты наверное забыла, каково спать со мной. Раньше ты любила стонать подо мной, — продолжает унижать меня он, превращая это в настоящую пытку.
Желание и трепет, с которым я раньше спала с ним, растворяются в его словах. Мой разум понимает, что он никогда больше не полюбит меня. Он не тот Вадим, которого я знала. Он животное, не способное на любые чувства.
— Раньше я тебя любила, — слетает с моих губ раньше, чем я успеваю осмыслить сказанное.
Он замирает, и на мгновение мне кажется, что он даже не дышит. Он больше не напирает на меня. Его рука расслабленно лежит на моей голове.
— Убирайся прочь! — рычит он.
Поднимаю на него свой замученный взгляд, встречаясь с лютой ненавистью.
— Проваливай, я сказал, и забери отсюда свои вещи! Не хочу тебя видеть. Не попадайся лучше завтра мне на глаза.
Пустота. Полная, непроглядная пустота. Вот что я ощущаю, покидая его комнату на ватных ногах, не веря происходящему.
Не боль, не обида, а пустота. Словно меня выключили из розетки. Я больше не чувствую ни тепла, ни страха, ни даже отчаяния.
Но глубоко внутри меня, в этой пустоте, где раньше билось сердце, я чувствую страх. Страх, что это только начало. Страх, что это станет частью нашего брака.
Я больше не та невинная девочка, мечтающая о любви, счастье и куче детишек в уютном доме.
Я — жена, которая боится будущего и обязана подчиняться своему мужу.
Глава 26
Вадим
Дверь закрывается. Комната погружается в полный мрак. В тот страшный мрак, что живёт в моей душе уже три года.
Оля ушла, но шлейф её аромата все ещё витает в воздухе, заставляя изнывать от боли.
— Двуличная стерва! Хочет казаться святошей, а на самом деле настоящая дьяволица. Я знаю о её похождениях. Мой водитель доложил мне о её объятиях с доктором в первый же час. Думал поставить ее на место после росписи в ЗАГСе, но не смог. Этот страх в её глазах. Она боится меня. Думает, я смогу поступить с ней таким образом? А эти слова? Что за хрень она несла про любовь? Какая к черту любовь, если ты сваливаешь в закат, не сказав