Вместо этого я заставила себя сосредоточиться. Внимательно следила за ее руками и вместе с Ниной мысленно контролировала каждый шаг, по себе зная, что когда есть вторичный контроль — меньше нервов. Видеть, как уверенно и плавно она крепила гибкую титановую конструкцию на место раздробленного позвонка, было гипнотизирующим зрелищем.
Внутри, под слоем усталости, копошилось жгучее профессиональное любопытство, смешанное с долей зависти. Вот так бы всегда — знать точно, что делаешь.
— Тебя тоже вызвали сюда разбираться… с чем-то подобным? — поинтересовалась я, наконец найдя в себе силы говорить, и мой голос прозвучал сипло и глухо.
Ольга хмыкнула, одним плавным движением устанавливая очередной фиксатор с едва слышным щелчком.
— Принц драконов был в коме. Я почти месяц разбиралась, что с ним не так, прежде чем меня осенило.
— И что было не так?
Мне было безумно любопытно. История звучала как начало плохого фэнтези-романа, но из ее уст это воспринималось как суровые рабочие будни.
— Да какая-то магическая бяка была. У драконов очень интересные кровяные тельца, я не сразу сообразила, что это не норма. «Магия в крови» — это про них.
Это было чертовски интересно. По-настоящему. Моя усталость на секунду отступила перед лицом жгучего профессионального любопытства. Я мысленно представила себе гематологический анализатор, завывающий в панике при виде такой крови.
— А у орков все почти как у людей, — поделилась с некоторым разочарованием. — Ну, чуть плотнее мышечная ткань, метаболизм быстрее… Даже скучно.
Ольга улыбнулась, уверенно закрепляя последний элемент конструкции.
— У орков есть свои особенности. — Нина посмотрела на меня, и в ее взгляде читалась легкая укоризна, будто я пренебрегаю целым пластом науки. — Они как-то приезжали к нам: у одного из братьев Громора была сломана нога и рука, я взяла кровь… В их плазме есть стабильные магические включения. Просто нужно знать, куда смотреть при анализе. Ты потом поймешь.
Я вздернула брови. Вот это поворот. Моя усталость будто испарилась, уступив место азарту исследователя.
— Угу. Мне тоже пришлось долго тупить. — Ольга кивнула, отступая от стола и жестом приглашая Нину продолжить. Видимо, и она устала, просто тщательно это скрывала — лишь легкая влага на висках выдавала напряжение. — И мне дико интересно посмотреть на кровь орков под микроскопом. Для сравнения.
Хмыкнула теперь уже я. Компания подобралась что надо — три врачихи, одержимые исследовательским зудом в самый неподходящий для этого момент: прямо над телом несчастного вождя.
— Ну раз вы здесь, то без проблем. Как закончим, отдохнем, так сразу… устроим научный семинар с наглядными пособиями.
Ольга кивнула, снимая окровавленные перчатки с шипящим звуком.
— Думаю, Даниэль не будет против здесь задержаться.
— Твой муж с тобой? — Нина, кажется, удивилась.
В ее руках уже вилась тонкая, серебристая нить шовного материала.
— Ага, отпустил бы он меня одну, перестраховщик, — фыркнула Ольга, с наслаждением разминая шею. — Все боится, что меня уведут у него из-под носа. Ревнует к каждому кусту.
— Так может, дело в том, что драконы — собственники? — уточнила я, помня по книгам фэнтези, что это именно так.
Было одновременно смешно и дико слышать такое в операционной.
— И в этом тоже, — кивнула Ольга, присаживаясь на подставленный Дургом стул с таким видом, будто это трон. — Хотя, полагаю, у них в мире все мужчины такие. Тебя, Нин, отпустили одну?
— Нет, муж со мной, — та ответила, не прерывая своей работы. — Ждет за пределами пещеры, — добавила она с легкой усмешкой.
— Вот и я про что! — Ольга рассмеялась, и звук был теплым и хрипловатым. — Все они тут собственники. Тебя, Эльвира, тоже уже в невесты записали или пока еще нет?
— Записали, — вздохнула я, снова глянув на мощную, неподвижную фигуру на столе. Острая, колющая жалость и что-то еще, теплое и тревожное, сжали мое сердце. — Только будет ли мой муж ходить — решается сейчас.
Ольга посмотрела на вождя, которого мы оперировали, ее взгляд стал серьезным, оценивающим.
— А… ясно все с тобой. Ну, мы будем стараться, чтобы смог. Не только ради твоего замужества, — она ободряюще подмигнула мне, — а потому, что он, похоже, того стоит. Да и команда у нас, считай, — сборная мира по спасению героев. Не подвести бы.
Я кивнула, и на этот раз в груди затеплился не просто остаточный оптимизм, а настоящая, живая надежда. Охотно в это верю. Мы его поднимем. Обязательно поднимем.
Глава 21
Нина, закончив с последним креплением, отступила от стола. Глухой, усталый выдох, который она испустила, был мне до боли знаком: так выдыхают, когда заканчивается адреналин и тело вспоминает, что его буквально ломали о скалу двадцатичасовой работы.
Дург, до этого застывший, словно монумент самоотверженности, наконец пошевелился. Он отошел в сторону, и его взгляд, тяжелый и вопрошающий, метался между нами и неподвижной громадой брата. В его молчаливом ожидании читалась вся гамма — от животного страха до хрупкой, почти молитвенной надежды. Он боялся даже моргнуть.
— Слушай, Эль… — Голос Нины был хриплым от усталости, но в нем звенела деловая жилка. Она сняла перчатки, и тонкая резина щелкнула, будто ставя точку в одном этапе и открывая другой. — Со мной тут эльф, он умеет хорошо заживлять мягкие ткани. Ты же хочешь, чтобы твой орк встал на ноги как можно быстрее?
«Твой орк». От этих слов что-то ёкнуло под ребром — теплое и тревожное одновременно.
— Так чего молчала? — вырвалось у меня с внезапным всплеском раздражения, которое тут же сменилось волной такого облегчения, что ноги стали ватными. Хорошо, что уже сижу. — Зови конечно! Чем быстрее он восстановится, тем лучше!
Внутри тут же поднялся скептицизм: а что, если это какое-то шаманство, которое только помешает? Но я подавила его. Нине я доверяла безоговорочно. Она здесь свой человек, она в теме. Если говорит, что эльф может, — значит, может. Магия вместо швов и скальпеля? После сегодняшнего дня я была готова поверить даже в то, что операционный стол сейчас взлетит.
— Лориэль, позовешь? — кивнула Нина в сторону нашего молчаливого эльфа-анестезиолога.
По кратким, почти незаметным кивкам, которыми они обменялись, было видно — знакомы, но не близки.
Лориэль скользнул прочь с той же беззвучной грацией, с какой и находился здесь все это время.
Я устало выдохнула, глянув на часы. Глубокая ночь. Двадцать часов. Целая вечность, проведенная в аду собственного