Я закончила, отдышавшись, и в наступившей тишине был слышен лишь прерывистый вздох Лориэля, заканчивающего перевод. Орки стояли молча, переваривая услышанное. Их лица больше не выражали злости — на смену ей пришло тяжелое, глубокое раздумье.
Дург, стоявший в стороне, неподвижный как гора, первым нарушил молчание. Он медленно, с одобрением кивнул, глядя прямо на меня, и в его темных глазах читалось не просто согласие, а нечто большее — уважение.
Я выдержала его взгляд, не моргнув, чувствуя, как дрожь в коленях сменяется ликующим, победным трепетом. Поле битвы было выиграно. Не силой оружия, но силой слова, воли и непоколебимой уверенности в своей правоте.
Глава 28
Однако вернуться в палатку и проверить, не соскочил ли мой упрямый пациент с кровати, мне не дали. Из толпы выступил один из орков. Он был огромен даже по их меркам, весь покрытый переплетающимися шрамами, а в глазах стояла непроглядная мгла.
— Стану нужен вождь, — выдал он раздраженно и зло, сверля меня взглядом, полным неприкрытого неодобрения.
Я кивнула, скрестив руки на груди. Злость ушла, осталась только холодная решимость.
— Нужен, — согласилась я, не собираясь спорить с очевидным. — Но вам нужен сильный вождь, который поведет за собой, а не тот, кто сможет победить лежачего!
Мужчина нахмурил свои массивные надбровные дуги, словно эта простая мысль никогда прежде не приходила в его щедрую на мускулы, но скудную на мозги голову.
— Крак — вождь! — рявкнул он, с такой силой ударив себя кулаком в грудь, что раздался глухой стук. — Ты — лишняя! Уходи!
Хм… А вот это уже заставляло задуматься. Выходит, далеко не все в этом оркском племени были в восторге от моего внезапного появления и спасения их лидера. И если с Громором что-то случится… моя собственная участь становилась весьма сомнительной.
По спине пробежал противный холодок, но я тут же подавила его волной праведного гнева.
Неожиданно в нашу перепалку резко вмешался один из братьев Громора. Кажется, его звали Глор. Он встал между мной и Краком, заговорив на их наречии зло и отрывисто. Его голос был низким, предупреждающим. Лориэль схватил меня за руку и резко оттащил на шаг назад — его тонкие пальцы холодно и цепко впились в мое запястье.
Тем временем Крак, явно не собираясь уступать, снова начал что-то яростно доказывать, размахивая руками. Он буквально источал агрессию, как печь жар, его мощная грудная клетка ходила ходуном, а из-за сжатых челюстей вырывалось короткое, хриплое рычание.
— О чем они? — спокойно, сквозь зубы, спросила я, глядя на разворачивающуюся словесную дуэль, которая пахла уже откровенной угрозой. Внутри все сжалось в тугой, тревожный комок.
— Крак один из тех, кто претендовал на место вождя еще до Громора, — быстро, шепотом, протараторил Лориэль, не отпуская мою руку. — Громор когда-то победил его в честном бою, но амбиций тот своих не умерил. Так что теперь… он жаждет реванша. И если кратко: ему плевать на твои доводы и на то, что бой будет неравным. Для него это шанс убрать слабого и забрать все, что ему причитается.
Я покачала головой, чувствуя горький привкус разочарования. Даже в этом волшебном, полном чудес и магии мире, самая страшная несправедливость и жестокость творилась самими разумными существами.
Тем временем эльф сделал еще несколько осторожных шагов назад, таща меня за собой, и — как вовремя! Крак, не выдержав, внезапно зло размахнулся и с силой, от которой загудел воздух, всадил свой кулачище, размером с мою голову, в челюсть Глора.
Тот, не ожидая такого резкого перехода, отлетел назад, пошатнувшись, но устоял, лишь провел рукой по лицу, смазывая кровь, выступившую на губе. Толпа шумно загудела, разделившись: одни возмущенно закричали, другие — те, что поддерживали Крака, — вскинули вверх кулаки, издавая одобрительные, звериные рыки.
Лориэль побледнел так, что его кожа почти слилась с серебром волос, а я скривилась, ощущая знакомое раздражение.
Терпеть не могу эти тестостероновые разборки. Потом ведь лечить этих оболтусов, накладывать им швы и вправлять кости придется мне! И ведь спасибо вряд ли скажут.
— Самка — моя! — неожиданно возвестил Крак, ткнув пальцем прямо в меня.
Мол, раз уж старый вождь слаб, его имущество, включая залетную знахарку, переходит по праву сильного. От этого «комплимента» у меня внутри все перевернулось от брезгливости и гнева.
Глор, протерев окровавленную губу, нахмурился, и в его глазах вспыхнул боевой огонь. Он не стал ничего кричать в ответ. Он просто с тихим, свистящим выдохом, нанес ответный удар — короткий, точный и невероятно мощный, в который он вложил всю ярость за оскорбление брата и… возможно, моей чести.
Кажется, бой за звание вождя начался досрочно, прямо здесь, на пыльной земле, под крики разгоряченной толпы.
Орки мгновенно сомкнулись вокруг них, образовав живое, дышащее, ревущее кольцо. Нас с Лориэлем оттеснили, но мы все же оказались почти в первых рядах этого жестокого, первобытного зрелища.
Два исполина сошлись в схватке, которая больше напоминала бой двух разъяренных быков, чем поединок людей. Удары сыпались градом — тяжелые, рубящие, без всякой элегантности, но с чудовищной силой, ломающей кости. Кулаки врезались в тела с глухим, влажным стуком, который заставлял содрогнуться и вызывал у меня, как у врача, рефлекторную тошноту. Пыль поднималась столбом, смешиваясь с брызгами пота и крови, заполняя воздух едким, металлическим запахом.
Крак, казалось, полагался на яростный, слепой натиск и свою звериную мощь. Он рвался вперед, пытаясь сломить противника грубой силой, его атаки были неистовы, но не слишком продуманы — словно таран, бьющий в стену.
Глор же, хоть и уступал немного в массе, дрался с хладнокровной, почти хищной расчетливостью. Он уворачивался, подставлялся, принимая удары на жесткие, как камень, мышцы предплечий, и отвечал коротко, точно и очень болезненно. Бил не вскользь, а в цель — по ребрам, по печени, по челюсти. С каждым его точным попаданием Крак вздрагивал, его рывки становились все более неуклюжими, а дыхание