Мы вошли в палатку, где с недавних пор царил образцовый, с моей точки зрения, медицинский беспорядок: аккуратные штабеля стерильных бинтов, пузырьки с антисептиками, шовный материал и целые горы белоснежной марли.
Громор, послушно лежавший на кровати, тут же приподнял голову, уставившись на нас с немым, но красноречивым вопросом и нескрываемым беспокойством в темных глазах.
— Жива я, цела, не переживай, — кивнула ему, стараясь, чтобы в голосе звучала усталая, но обнадеживающая улыбка. — А твой братец тут немного подрался за… нашу с тобой общую репутацию, что ли. Ну, или просто потому, что не смог пройти мимо драки. Неважно. — Затем я перевела взгляд на Глора и указала на мощный, грубо сколоченный деревянный табурет посреди фигвама. — А ты, мой новый строптивый пациент, садись сюда. И постарайся делать это аккуратно, а не рухнуть, как твой оппонент. Похоже, тебе все же придется познакомиться с изящным искусством наложения швов. Обещаю, будет не так больно, как тому бедолаге с челюстью. Но все равно будет неприятно.
Глава 30
— Ну-ка, посмотрим, что тут у нас, — пробормотала я, промокая рассечение на могучем лбу Глора стерильной салфеткой.
Рана была глубокая, с неровными краями — классика тупой травмы.
Я щедро полила ее антисептиком, ожидая, когда кровотечение замедлится. Но нет. Алая струйка упрямо сочилась, капая ему на колено.
«Ну конечно, — с тоской подумала я, — у них там, наверное, даже тромбоциты боевые: только в атаку бросаются, а не тромбы создают».
— Придется все же зашивать, — громко вздохнула, понимая, что иначе мы до утра простоим. Кровь иначе не остановить. — Ладно, богатырь, сейчас обезболю, будет чуть-чуть неприятно.
Я потянулась к шприцу, ловко набирая прозрачный лидокаин. В голове уже прокручивала, каким швом лучше работать. Косметическим здесь явно не место — нужен был надежный, как их оркские черепа.
И тут Лориэль, сидевший рядом на сундуке и наблюдавший за процессом с видом ученого-натуралиста, вдруг счел нужным перевести мои слова.
Глор выслушал его, а затем возмущенно нахмурился, отчего кровь побежала активнее.
— Ндылвддвгг гыгы адвыд! — рявкнул он, сверкнув на меня глазами.
— Воин не знает боли, — перевел обратно мне Лориэль.
Я удивленно хмыкнула, замирая со шприцем в руке.
— Это ты хочешь сказать, что обезболивающее не надо? — уточнила я, глядя прямо на орка.
Тот, явно не поняв слова «обезболивающее», но уловив суть вопроса, решительно кивнул, ударив себя кулаком в грудь. Мол, я железный.
Я пожала плечами, убирая шприц обратно в чемоданчик.
— Ну, как хочешь. Твое тело, твоя боль. — Мне было в сущности плевать на его геройство. Если он хочет почувствовать всю прелесть иглы, проходящей через живую плоть, — его право. Я достала стерильную иглу с прочным хирургическим шелком. — Тогда сидим смирно, не дергаемся. А то получится криво, будешь потом пугать сородичей не только лицом, но и шрамом-зигзагом.
Приступила к работе. Глор сидел недвижимо, как скала, лишь мышцы на его скулах напрягались в такт каждому моему движению.
Я старалась работать быстро и точно, чувствуя, как под пальцами его кожа сопротивляется игле. В палатке стояла тихая, напряженная тишина, нарушаемая лишь моим ровным дыханием и его тяжелым, но контролируемым.
Наверное, от этой тишины и заскучали остальные обитатели палатки. Громор, лежавший на кровати, начал тихо ворчать, явно чувствуя себя обделенным вниманием. А Барсик… Барсик, видимо выспавшийся, решил, что раз все так сосредоточенно смотрят на Глора, значит, там происходит что-то невероятно важное. И он должен в этом участвовать.
Сначала он просто терся о мои ноги, громко мурлыча.
— Не сейчас, Барсик, — сказала я, завязывая очередной узелок.
Но кот, поняв, что его игнорируют, пошел в атаку. Он запрыгнул на табурет рядом с Глором и уставился на иглу в моей руке с видом полного восхищения. Его хвост начал нервно подергиваться.
— Барсик, нет, — предупредила, но было поздно.
В самый ответственный момент, когда я заносила иглу для очередного стежка, Барсик решил, что это новая, блестящая игрушка, созданная специально для него. Он метнулся вперед и ловко ударил лапкой по игле!
— Барсик! — взвизгнула я, едва не вонзив иглу Глору в бровь.
Орк, до этого сидевший тише воды, ниже травы, вздрогнул всем телом. Его глаза, полные суровой решимости, вдруг округлились от изумления. Лориэль фыркнул, пытаясь сдержать смех.
— Прости! Кот-хулиган! — сказала я, отталкивая Барсика, который, обидевшись, спрыгнул с табурета и ушел, гордо задрав хвост, будто это он только что провел ювелирную операцию.
Я вздохнула и снова сосредоточилась на ране. Брат вождя сидел, стараясь сохранять стоическое выражение лица, но я заметила, как уголок его губ с непораненной стороны дрогнул. Возможно, в удивлении. Возможно, в попытке сдержать улыбку.
— Ну что, воин, — сказала я, завязывая финальный узелок и аккуратно обрезая нить, — готово. Теперь твой боевой шрам будет не только грозным, но и аккуратным. Как обещала.
Отошла, чтобы дать ему взглянуть в маленькое зеркальце, но Глор вместо этого повернулся к Громору, лежавшему на кровати.
— Нршвгыф вшыва! — торжественно провозгласил он, указывая пальцем на свой свежезашитый лоб.
Громор, который все это время с тревогой и скукой наблюдал за процессом, вдруг… фыркнул. Потом его плечи задрожали, а из груди вырвался низкий, раскатистый, настоящий орочий хохот.
Лориэль, не выдержав, рассмеялся в голос.
— Он говорит, — сквозь смех перевел эльф, — что теперь у него знак от Вшвыфты! Знак великой целительницы!
Я стояла посреди палатки, с окровавленными руками и иглой, глядя на хохочущего орка на кровати, сдержанно улыбающегося орка рядом с кроватью и хохочущего эльфа. А у моих ног вальяжно вылизывался кот, видимо, считавший себя главным виновником торжества.
— Ну что ж, — прошептала под нос, начиная убирать инструменты, — по крайней мере, не скучно.
Глава 31
Несколько истерический смех, раздававшийся в палатке, всех нас отрезвил, дав хоть немного передохнуть от адского напряжения последних дней. Даже воздух стал казаться чище. Единственное, что сидело занозой в мозгу, — это слова девочек, что меня теперь не выпустят от этих орков. А у меня дома… дома любимая работа.
Как бы ни ругала свою должность, бумажную волокиту и вечные нехватки бюджета, все же я искренне любила свое дело.
Так что, дождавшись, когда все успокоятся и Глор с новеньким швом на лбу гордо удалится, я подошла к Громору. Барсик, почуяв неладное, предусмотрительно устроился на подушке вождя, заняв позицию верного телохранителя.
— Нам нужно серьезно поговорить, — сказала я ему, жестом попросив Лориэля задержаться.
Мало ли какие лингвистические кульбиты нас ждут.
— Слушаю. —