— Так они не выносили икону на стену, они просто девушку отдали?
— Выносили, почему ж нет. А девушку отдали. Сочли, что избавляют свой дом от скверны. И предали ту, что обещали защитить. И именно предательство сделало их монастырь беззащитным. Если пустил зло в душу, бессмысленно спасаться от него за раскрашенными досками, — Егор неприязненно скривился.
— А что было потом? Не с монастырем, с княжной?
— Он любил ее, Янка, — горько вздохнул Егор. — Любил, хоть она была человеком. Подарил ей огонь, бессмертие, сбился с ног в поисках способа превратить ее в саламандру. Преуспел. И она даже сумела зачать. Спустя четыреста лет они стали, наконец, совместимы настолько, чтоб иметь общее потомство. Он был счастлив. А она… просто сбежала. Просто сбежала обратно к людям, ради безумной идеи, что ее дочь должна расти человеком. Так и не поняв, что сама-то она человеком уже не была.
— А ты нашел ее, — Яна уже не сомневалась, кто герой той истории.
— Не успел, — качает он головой. — Она пряталась слишком тщательно. И погибла, отказавшись от пищи саламандр, решив вновь стать человеком. А вновь не стать… — он опускается на пол у стены, обхватывает руками коленки. Зря он начал рассказывать. Слишком горько.
Яна присаживается рядом, кладет руку ему на плечо. Прониклась. Прониклась, поверила. Ничему не удивляется, ничего не боится. Но ведь не зря он пустил по древним улицам священный огонь. Ступившим в него возврата нет.
— Зато ты нашел дочь, — попыталась она его утешить.
— Нашел, да. В человеческой семье, замерзающую от голода, не умеющую восполнить запасы тепла. Еще год, и она умерла бы тоже.
— Но ты успел.
— Я успел, — он согласно кивает.
Какое-то время она молчит. Он тоже ее не торопит.
— Егор, — наконец зовет его Яна. — А чем питаются саламандры?
— А ты разве еще не догадалась? Это есть в любой легенде про тех, кто заключает сделку с пришедшими из огня.
Она смотрит непонимающе.
— Из адского огня, — он медленно поворачивается к девушке, берет ее лицо в ладони, заглядывает в глаза. — Они питаются душами.
А затем он целует ее, медленно и нежно, наслаждаясь тем, как трепещет ее душа, покидая тело, как наполняет его теплом, растворяясь в его огне. Тело Яны холодеет в его руках, он выносит его во двор и бережно кладет на раскаленный песок. Хорошая была девочка. И его по праву. Он исполнил ее мечту, раскрыв ей все тайны города. Ну а то, что умолчал о цене — так зачем ей было зря волноваться? Впрочем, ему давно пора ехать.
Посреди знакомого до боли двора бесформенной горой золотистого песка, неспособной привлечь посторонних взглядов, ждала его Песчанка, то самое НЛО, о котором пытался поведать Павел.
Он снял морок с корпуса, активировал бортовой компьютер, настроенный на ментальную волну. Водительская дверца приглашающе распахнулась, и он занял привычное место. Полет до оставленного внедорожника был недолог.
Там он аккуратно перенес не откинутое переднее сиденье спящую дочку, перегрузил в багажник вещи. Затем перенес туда же Павла. Тот был без сознания, но вполне живой. Детям надо питаться помалу, но часто. Доест, как только проснется. Рюкзак Павла, как и Янкин, забирать из внедорожника не стал, не понадобятся. Сам внедорожник повалил на бок. Как говорил монах, песчаные бури здесь страшные.
Для их активации необходимо лишь запустить заложенную в Песчанке программу. Монахам этого не узнать, они вновь видят лишь сплошную стену песка, взметнувшиеся внезапно песчаные вихри. И не разглядеть среди песчаной бури "летающую тарелку".
Забавные эти люди. Когда-то верили священникам, потом ученым, теперь вот — "уфологам". Прежде в моде был ад с чертями, теперь фэнтези с параллельными мирами, да таинственные инопланетяне-экспериментаторы. Ему все равно, не в названии суть.
Оставить монастырь нетронутым оказалось не самой плохой идеей. Для возвращения в родной мир требовалась душа, взятая в уплату за услугу. Так уж повелось. Где б они брали их в этом пустынном краю, не будь монастыря с его монахами и богомольцами? Не будь города с его тайнами и загадками? Людям так нравится отыскивать истину под слоем легенд и недомолвок. В Заброшенном городе они могли искать ее вечно, портал в его мир лежал дальше, в пустыне, и не имел внешних обозначений.
Гар-Гаррарегор, Огненный принц Истинного Света, довольно улыбался. Его дочь, его маленькая Аспасия, наконец-то с ним, сыта, согрета. Жизнь продолжается. О том, что где-то в пустынном городе осталось лежать холодное тело девушки, он даже не вспоминал.
…И шелестит страницами потерянная книга, и метет по пустынным улицам песчаная поземка. Город спит. Город ждет. Любопытство неистребимо. Придут и другие.