Сидя в квартире Павла, он начал много пить. Словно надеялся, что алкоголь поможет всё забыть и справиться с болью. Глотая спиртное, он даже пытался рисовать, но получалось ещё хуже обычного, и Богдан просто продолжал напиваться. По крайней мере, опьянение стирало границы реальности.
В ту ночь, когда позвонила Аня, он не спал и был слегка пьян, поэтому разговор полился так легко. Они говорили обо всём и ни о чём. Будто не было никакого проклятья. И Богдан поймал себя на мысли, что с ней может быть легко, ведь у них есть то, что объединяет: общее горе, проблемы, – и они оба слишком молоды, чтобы умирать. Он едва не сказал ей то, что давно хотел. И о чём думал. О ней. В последнее время чаще. И мысли эти были не только о спасении, но и о чём-то большем. О том, что обычно происходит после «жили долго и счастливо». И всё-таки он ничего не сказал. «Наверное, не время», – подумалось ему уже после того, как он отключился.
Когда Аня позвонила во второй раз, Богдан уже допил бутылку водки и собирался открывать вторую. Он не успел ничего возразить, когда она поставила его перед фактом, предупредив, что сейчас приедет. Сказать, что он был не готов принимать гостей, – это не сказать ничего. Богдан понятия не имел, сколько у него осталось времени до приезда Ани. Поэтому он стал быстро, насколько это было возможно в его состоянии, убирать последствия своего бездумного пребывания в этой квартире.
Первым делом он натянул шорты, встречать девушку в одних трусах было не лучшей идеей. Затем стал открывать все окна, чтобы хоть как-то избавиться от перегара. Богдан вымыл посуду и выбросил уже засохшие куски пиццы. Ему следовало сходить в душ и побриться, но времени не хватило. Дверь квартиры открылась, и в неё вошла Аня. Богдан даже удивился, что у неё есть ключи, хотя, с другой стороны, ничего удивительного не было, ведь если Павел их дал малознакомому парню, разве не даст он их и своей девушке?
– Чем здесь так пахнет? – одновременно принюхиваясь и закрывая нос, спросила Аня.
– Понятия не имею. Когда я сюда приехал, этот запах уже был, – покачнувшись, соврал Богдан.
– Ты что, пьяный? – спросила она, подойдя ближе.
– Выпил немного, думал, это поможет мне рисовать. Сразу отвечу на твой вопрос: не помогло. Но у меня ещё есть, если хочешь, можешь тоже выпить, будем пьяными вдвоём.
– Не хочу. Я знаю, как закончить портрет, но ты мне нужен в адекватном состоянии. Тебе надо проспаться. А завтра мы примемся за дело.
– Не получится, – произнёс он с идиотской улыбочкой. – Я выпил столько энергетиков, что сейчас точно не усну. Хотел рисовать всю ночь. Хотел закончить портрет и всех спасти…
Это прозвучало бы мило, если бы не внешний вид Богдана, который сейчас походил на бомжа. Да и пах не лучше.
– Тогда ты примешь душ, а я сварю кофе и, может, приготовлю что-нибудь поесть. Сейчас нам надо держаться вместе.
Богдан не стал спорить, парень и сам не хотел оставаться один. Ему начинало казаться, что он точно всё это не переживёт, ощущение скорой смерти давило на него уже несколько дней. Поэтому он так отчаянно пил. И всё же он надеялся, что сможет спасти хотя бы Аню.
В ванной Богдан принял душ, после которого его слегка отпустило. Почистил зубы и даже побрился, не очень хорошо и не без последствий: он пару раз порезался и разбил какую-то туалетную воду Павла, но его лицо стало выглядеть немного лучше.
Когда Богдан вышел, воздух в квартире стал свежее. На журнальном столике стояла тарелка с бутербродами и две чашки кофе, от которых исходил приятный аромат. Он понятия не имел, как Ане удалось всё так быстро приготовить, но был рад, что она приехала.
– Ты знаешь, что магия вне Хогвартса запрещена? – с улыбкой пошутил Богдан.
– Что? – только и переспросила Аня.
– Это из Гарри Поттера, не смотрела и не читала?
– Прости, у меня сейчас голова другим забита.
Её мысли были всё ещё заняты историей, которую ей поведала тётя. Ане безумно хотелось рассказать её Богдану. Только сейчас это не имело смысла – он еле стоял на ногах, все равно придётся повторить то же самое утром.
Они расположились на диване и какое-то время сидели молча, поедая бутерброды с чёрным кофе.
– Какой твой любимый фильм? – чтобы разбавить молчание, спросила Аня.
– «Человеческая многоножка» [1], – серьёзно ответил он, после чего тут же громко рассмеялся. – Я пошутил, видела бы ты своё лицо. Оно прям и кричало: да этот парень полный псих!
Аня тоже рассмеялась, его смех заражал, несмотря на то что Богдан был пьян. Про себя она подумала: «Удивительно, он потерял родителей, стоит на пороге смерти, но всё ещё может шутить».
– На самом деле мой любимый фильм – «Психо» Альфреда Хичкока. Это кино навсегда изменило триллеры и ужасы. И оно действительно напряжённое и одновременно пугающее.
– А мне нравятся мюзиклы, – призналась Аня.
– Мюзиклы отстой, – высказался Богдан, отложив недоеденный бутерброд на край тарелки.
– Раз так, значит, мы сейчас посмотрим один мюзикл. Ты всё равно не можешь уснуть и проспаться.
– Лучше убей меня, – произнёс Богдан с улыбкой, но та быстро исчезла, когда он понял, какую чушь сказал. Всё вернулось на круги своя, и такие шутки больше не казались смешными. Он осознал, что не хочет умирать, ещё столько не сделано, ещё столько могло ждать впереди. – Ладно, давай смотреть твой мюзикл. Но сомневаюсь, что мне понравится.
– Эй, всё будет хорошо. – Чувствуя настроение Богдана, она придвинулась ближе, их плечи теперь соприкасались. Что-то вроде поддержки. Не только для него, для них обоих. – Мы справимся, у меня правда есть решение.
– Хорошо. Давай уже включай кино. Как, кстати, называется фильм?
– «Ла-Ла Ленд». – Аня поднялась и, подойдя к большому телевизору, начала вбивать название в поиске. – Это мой самый любимый фильм.