Их арендованный автомобиль припарковался рядом с домом бывшей порнозвезды, где троица и принялась её ждать.
– Если бы не вся эта ситуация, я бы взяла у неё автограф, – призналась Катя с заднего сиденья.
– Ты серьёзно? – не веря своим ушам, спросил Богдан.
– Конечно, ты сам назвал её немецкой Сашей Грей.
– И тебя не смущает то, что она снималась в порно? Продавала, так сказать, своё обнажённое тело? Думал, девушкам такое не нравится.
– Я необычная девушка, если ты ещё не понял. – На её лице появилась хитрая улыбка. – К тому же порно – это тоже искусство.
– Замолчите вы уже! Кажется, подъезжает её автомобиль, – раздражённо перебил Павел, когда увидел впереди красный Opel Corsa.
– Запомни, пусть в душе ты и молодой парень, она видит в тебе старика, поэтому и веди себя как старик. Скажи ей то, что мы уже отрепетировали: если у порнозвезды получилось стать актрисой, то и ты сможешь сыграть свою роль, – ободряюще напутствовала Катя.
– Сыграть старика мне будет просто, поверь, я скоро и забуду, что когда-то был молодым. – Произнеся это, Павел вышел из автомобиля и направился к дому Эмилии.
* * *
Павлу показалось, что всё прошло не так уж и плохо. Он сказал Эмилии ровно то, что они втроём написали для него. Теперь оставалось только ждать. Ждать, когда актриса сделает тест на беременность и убедится во всём сама. В идеале было бы хорошо, если бы после этого газеты написали, что Эмилия Ланге покинула громкую постановку, но в это Павел почти не верил. Через какое-то время следовало приступить ко второму этапу, в котором он постарается окончательно убедить девушку в том, что ей действительно грозит опасность. Приступать к плану «Б» совсем не хотелось, но у них, возможно, не будет другого выбора.
– Мне приснился сегодня очень странный сон, – произнёс Павел в один из дней за завтраком. Его лицо этим утром выглядело особенно обеспокоенным, и он уже совсем не походил на того молодого человека, которым был ещё месяц назад. Перед Катей и Богданом сидел настоящий старик, который напоминал их друга лишь глазами. – И мне кажется, это самый важный сон в моей жизни. Я снова блуждал в его замке, там я зашёл в просторную и почти пустую комнату. В центре её стоял огромный чёрный стол, он казался таким старым и древним, будто ему больше тысячи лет. На нём находились банка с кровью и части человеческого тела, аккуратно разложенные по тарелкам. На одном блюде лежала рука, на другом – язык, на третьем – сердце, на четвёртом – мозги и на пятом – глаза разного цвета. Мне кажется, всё это принадлежит Роберту, но я понятия не имею, что это может означать.
– Может, Роберт собирает себя по частям, и пока он не закончил, у нас есть ещё время, – предположил Богдан, доедая яичницу.
– Возможно. Сны играют важную роль, главное, их понимать и прислушиваться к ним. Вам двоим этой ночью ничего не приснилось? – спросил Павел.
– Я уже давно не вижу сны, – соврал Богдан.
– А я, как проснулась, сразу всё забыла, – также соврала Катя, и её лицо побледнело, ведь ночное видение так и не выходило у неё из головы.
– Мы должны обращать внимание на все знаки, что встречаются у нас на пути. Может быть, есть сила выше Роберта, и она пытается нам помочь, – произнёс Павел, хотя сам не особо в это верил: если бы что-то пыталось им помочь, разве его тело старело бы каждый день? Но ему хотелось поддерживать надежду, без неё они точно проиграют.
– И ещё одно объявление, – встав из-за стола, заговорил Павел. – Сегодня, как самый старый, – он улыбнулся, пусть улыбка и далась ему с большим трудом, – я объявляю выходной. Думаю, один день можно не заниматься поисками информации о Роберте или пьесе и просто отдохнуть. Вы никогда не были в Берлине, поэтому сходите на экскурсию, посмотрите что-нибудь в городе. И самое главное, купите побольше алкоголя, этим вечером я хочу впервые в своей жизни напиться. Нужно успеть это сделать прежде, чем я начну ходить под себя, – то ли в шутку, то ли всерьёз произнёс он.
– Если у нас сегодня пьянка, то за алкоголь отвечаю я, – выдвинул свою кандидатуру Богдан, – как самый опытный.
– Сегодня вечером посмотрим, кто здесь самый опытный. Что-то мне подсказывает, что я перепью вас, парни. Вы просто не представляете, как умеют пить медики, – заявила Катя.
* * *
Богдан испытывал стыд за ложь, ведь той ночью он всё-таки видел сон, который засел у него в голове. Во сне он находился в знакомом парке, только начинало темнеть, шумел ветер, а на небе гуляли небольшие тучки, которые предвещали скорый дождь. Впереди, на скамейке рядом с озером, стоял мольберт, за которым сидела девушка. Богдан не видел её лица, лишь изящные обнажённые ножки выглядывали из-за белого полотна. Его сердце застучало сильней, ведь, как ему казалось, он знал, кто эта девушка. Он перешёл на бег, так ему хотелось скорее её увидеть.
Ветер зашумел чуть сильнее, и Богдан что было сил выкрикнул:
– Аня!
Девушка поднялась из-за мольберта.
– Ты опять нас перепутал, – произнесла она. – Хотя мы уже совсем не похожи, у Ани глубокий порез на шее, а у меня обожжённая кожа. Теперь я, наверное, нравлюсь тебе меньше?
Ветер больше не шумел – он выл что было мочи. Перед Богданом стояла девушка, с которой словно содрали кожу. Все её тело покрывали красные ожоги и волдыри, даже ноги, которые секунду назад казались нормальными, теперь выглядели чёрными, точно они только что вышли из огня.
– Прости меня, Софа, – сквозь слёзы произнёс Богдан.
– За что ты просишь прощения? Это не ты облил меня бензином и поджёг. Ян никогда мне не нравился, мерзкий старикашка. Знаешь, что тебе нужно сделать?
Наконец пошёл дождь, что добавил шума к завыванию ветра.
– Что? – Богдану было тяжело смотреть на Софию в таком виде, но он не отводил и не опускал глаз.
– Ты должен нарисовать портрет Роберта, в этот раз без чужой помощи, сделать это в одиночку. Ты столько всего пережил, думаю, у тебя получится, ведь художник должен страдать, ему нужна драма. Не муза, а трагедия. Докажи самому себе, что ты настоящий художник и способен сделать это без Ани. Сто портретов Роберта уже нарисовано, твой рисунок ничего не изменит. Так что можешь не