– Я же сказал!
Ещё один удар. Свет стал ярче.
– Отвали от неё!
Вынул и снова вонзил.
– Тупая ты свинья!
Браун прокрутил нож и мельком глянул в сторону припаркованного матово-чёрного мотоцикла.
– Всегда мечтал научиться гонять на, мать его, «Харлее»! – дерзко сказал Адольф, а потом резко потянул на себя нож.
Яркий свет, словно ударной волной, охватил пространство, заставляя на секунду зажмуриться Катю с Богданом. А потом снова стало темно. Лишь мигала неоновая вывеска и горели тускло фонари.
Блондин исчез, как будто его никогда и не было. Адольф Браун спрятал нож и пошёл дальше как ни в чём не бывало. Он остановился рядом с мотоциклом и так легко оседлал его, будто проделывал это всю жизнь. Завёл мотор и, убрав подножку, сорвался с места, оставляя за собой клубы дыма.
Когда рёв мотоцикла затих, Катя посмотрела на Богдана. Он выглядел не менее ошарашенным и напуганным, чем она.
– Что это было? – спросила она, ощущая, как внутри её трясёт.
– Не знаю и знать не хочу. Нужно валить отсюда.
* * *
Они сидели на кухне. Ещё один день, ещё одно утро. Тарелки с дымящейся яичницей и поджаренным хлебом стояли на столе. На дне двух кружек растворимый кофе, в одной пакетик зелёного чая.
Как только чайник закипел, Богдан поднялся и разлил кипяток по кружкам.
С тех пор как они приехали в Берлин, он взял на себя обязанность готовить завтраки. Обедали же они в столовой недалеко от дома, где каждый день посетителям предлагали одно вегетарианское блюдо, что было удобно для Кати.
– Завтра я снова собираюсь поговорить с Эмилией, но что-то мне подсказывает, что придётся воспользоваться планом «Б», – начал Павел. Сегодня он выглядел так же неважно, как и все предыдущие дни. Аппетит оставлял желать лучшего. Время не щадило его, и это стало слишком бросаться в глаза. Его рука затряслась, когда он взял вилку, поэтому он тут же положил её на место.
– И что у нас за план? Напомни, – жадно уплетая завтрак, спросил Богдан.
– Ничего сложного. В случае, если она откажется, нам, точнее тебе, нужно схватить её и запихнуть в машину.
Богдан поперхнулся и закашлялся.
– Прости, что мне нужно сделать?
– Павел хотел сказать: занести в машину, – ловко вклинилась Катя. – Мы как раз обсуждали это, пока ты делал завтрак. Ты вырубишь её и…
– Не-не, подождите! – запротестовал он. – Я не собираюсь никого вырубать. Я что, варвар какой-то? Должен же быть гуманный способ.
– Всё-то тебе не то, – угрюмо проворчал Павел так, как умеют только самые настоящие старики. Теперь даже его голос стал негромким, слегка скрипучим и подходил внешности.
– Не волнуйся, это и будет гуманный способ, насколько это вообще возможно. Я тебе расскажу как, – улыбаясь, поспешила развеять все его сомнения Катя.
– Я весь во внимании.
– Сначала еда, потом дела, – заметила она, макая хлеб в желток.
– Хорошо, а кто поведёт машину?
– Туда ты, обратно Катя. Придётся всё сделать максимально быстро. Нам не нужно лишнее внимание, – очень медленно проговорил Павел. Чашка дрожала в его исхудавших, пожелтевших руках, и, пока он подносил её ко рту, кофе так и норовил выпрыгнуть, как лягушонок из пруда.
– Да ты шутишь? Как она поведёт с одной рукой, это же самоубийство! – не унимался Богдан.
– Эй, вообще-то, я вожу с шестнадцати лет. Это во-первых. Во-вторых, это проще, чем сделать бутерброд.
– Ну не скажи.
– Сомневаешься? – Она изогнула одну бровь. – Ты сам попробуй.
– И попробую.
– Как дети малые, – со вздохом пробормотал Павел.
Богдан подошёл к холодильнику и вытащил всё необходимое. Положил на стол пачку кетчупа, колбасу и сыр, на разделочную доску – батон. Он завёл одну руку за спину, в другую взял нож. Это не казалось сложным, только вот Богдан забыл о главном. Когда ты каждый день на автомате что-то делаешь, то не обращаешь внимания на мелочи. Не задумываешься, что где-то две руки не просто облегчают процесс, а работают как слаженная команда. Стоило ножу соприкоснуться с корочкой батона, как доска заскользила по столу, словно фигуристка на льду. Он инстинктивно схватился второй рукой, чтобы придержать её, и тут же отдёрнул. Предпринял ещё одну попытку. С тем же результатом – батон никак не хотел резаться. Экспериментировать с другими продуктами Богдан даже не стал пробовать.
– Да ну его нафиг, теперь только нарезанные продукты буду покупать, – сокрушался он.
– Быстро же ты сдался, – усмехнулась Катя. Богдан развернулся и увидел её довольное лицо.
Если бы у неё было две руки, она бы обязательно сейчас их сложила на груди. А так только в глазах читалось: «Я же тебе говорила».
Она поднялась и, поставив тарелку в раковину, сказала:
– Ну что, идём, Богдан?
– Конечно, только сейчас посуду помою.
Когда Богдан вернулся в зал, Павел развалился в кресле, ему даже показалось, что тот задремал. Вздохи Павла были редкими и тяжёлыми.
– Пойдём ко мне в комнату. Пусть отдыхает, – очень тихо позвала Катя.
Они зашли в одну из спален, светлую, с небольшой кроватью, застеленной бежевым пледом. У подголовника кучей лежали маленькие декоративные подушечки. Здесь было по-своему уютно, даже как-то спокойно. Наверное, поэтому Катя и выбрала эту комнату. А Богдан, как и всегда, довольствовался диваном в зале. Уже привык и не жаловался.
– Всё очень просто. – Она подошла к нему настолько близко, что он ощутил тонкий аромат фиалковых духов. Катя была выше него, но вблизи её глаза казались огромными, серо-голубыми, словно дымка. – В области шеи находится сонная артерия. Нужно лишь надавить на неё. Дай мне свою руку, я покажу, где она находится.
Он протянул ей руку, и Катя положила её на свою шею.
– Чувствуешь? – очень тихо спросила она.
– Да.
Богдан ощутил под своими пальцами лёгкую пульсацию.
– Теперь тебе нужно сдавить эти самые места. Буквально тридцать секунд, а потом отпустить. Не больше. Не хочу пока умирать. Да ты сам почувствуешь, когда нужно остановиться. Только, пожалуйста, поймай меня, когда я начну терять сознание. И ещё учитывай, что, возможно, она будет вырываться, поэтому это будет сложнее, чем сейчас. Но сейчас лишь тренировка.
– Не боишься, что я передавлю? – спросил Богдан полушёпотом и почувствовал, как она сглотнула. Странное чувство. Его рука на её горле. Он может сделать с ней что угодно. Такие странные мысли приходят в голову. Почему-то вспомнилась Аня, наверное, потому что точно так же пульсировала её артерия на шее. Он так сильно сжимал её горло, пытаясь остановить кровь. Вспомнился Ян, из-за которого погибла Софья; Богдан бы