Спросил я словно для меня это обыденность, хотя на самом деле, я даже не подозревал о существовании такого оружия.
— Никогда, - помотала головой девочка, после чего обиженно выдала, - меч злой! Он угрожал!
Алисия недовольно скрестила руки на груди.
— Кита просто хотел с тобой познакомиться, - недоверчиво произнёс я.
— Он сказал, что он потрошитель маленьких девочек!
— Кита! – грозно рыкнул я.
— Что?! Пусть не думает, что я какая-то игрушка для неё! – недовольно буркнул меч.
— Помоги мне Господь! – невольно вырвалось у меня изо рта.
После чего, сделав глубокий вдох, успокаивая себя, я начал успокаивать и Алисию.
— Никакой он не потрошитель!
— Потрошитель! – встрял меч.
— Я тебя сейчас в луже утоплю, бестолковая железяка! – после этих слов, Кита замолчал, но явно излучал недовольство. – У него просто мозгов нет, поэтому и знакомиться он не умеет. Когда я первый раз его услышал, я вообще захотел его сразу вышвырнуть подальше!
— Правда? – спросила девочка, опуская руки.
— Чистая правда, - довольно выдохнул я.
Вроде получилось!
У меня довольно быстро получилось убедить Алисию, что меч ничего ей плохо сделать не собирается. А даже если бы и собирался, то, что он сделает? Без человека, который его держит, он не опаснее лежащей на дороге коряги. Довольный тем, что теперь хотя бы, девочка не будет считать меня сумасшедшим, я отправил её чистить перемазанного Киту.
— Лезвия касайся только тряпкой! Чтобы тебе этот хитрец не сказал! – дал я напутствие Алисии.
Может получится сделать из неё своеобразного оруженосца? Не. Хрень какая-то. Не дай бог, кто-то из других аристократов увидят – засмеют. Да и самой девочке это вряд ли понравится – кровь и смерть, спутники каждого рыцаря.
Почему для меня внезапно стало важным мнение какой-то крестьянки, я себе объяснить не мог. Возможно, потому что, глубоко внутри я уже сам себя начинал считать сумасшедшим, и вариант, что всё, что меня окружает является лишь порождением моего больного сознания, казался всё более реальным.
Тем не менее – теперь я мог время от времени “отсылать” Киту к Алисии, чтобы тот разговаривал с ней, вместо того чтобы капать на мозги мне.
После того как малышка закончила с мечом и уснула, самое время было снова поговорить с клинком, тот мне задолжал объяснения.
***************
Кита подтвердил мои самые страшные опасения – я и вправду умер тогда в том сельском сортире. Судя по всему, от какого-то отравления или вообще яда. Благо, даже среди моего отряда, желающих меня травануть и занять моё место хватало с избытком. Да, смерть от отравления или кровавого поноса была обыденностью в нашем ремесле, но в этом плане меня хорошо защищала магия и сила моей крови. Так что, скорее всего это на самом деле яд. Весьма добротный яд.
Был ещё вариант с магией, но Кита эту версию отрицал, так как, сказал, что он бы обязательно почувствовал проклятие. Да и вообще, по его словам - если бы моя рука тогда сжимала его, то он скорее всего сумел бы меня исцелить. Но увы – я тогда ещё не настолько любил свой клинок, чтобы не расставаться с ним даже в отхожем месте.
Возможно, стоит над этим подумать. Если, конечно, у меня вообще будет такая потребность.
Через пару дней, после моей смерти, я был воскрешён одним из некромантов из армии нежити. Как это произошло и, почему я так и остался валяться мёртвым в нужнике, Кита сказать мне не мог. Но в то, что это была именно чужая воля у меча сомнений не было – из-за нашей с ним связи, энергия смерти, которую использовал некромант, не только воскресила моё тело, но и передалась мечу. И-за чего его клинок и почернел. Как и моя кровь.
Магия смерти всё окрашивала в свой угольно-чёрный цвет, а по словам Киты, магии этой в нас с ним влили моё почтение. Настолько много, что я даже получился не мертвецом толком. Самым подходящим для меня, словом, было – нежить. Так как – живым я не был, но и полноценным мертвецом тоже.
Тёмная магия, заставляла моё тело полноценно функционировать, даже после смерти: я испытывал эмоции, истекал кровью, чувствовал жар и холод, и, видимо, как вишенка на торте – немного поехал кукухой. Впрочем, по словам клинка – всё это не больше, чем эхо моей прошлой жизни. И если я хочу сохранить эти чувства, то мне надо старательно их беречь. Так как – единожды от них отказавшись, обратно ничего будет не вернуть.
При этом не менялось главное – моё тело поддерживала только магия, а значит умереть снова я не мог. По крайней мере, пока последняя капля чёрной энергии не покинет моё тело, а когда это произойдет было неизвестно. А учитывая количество этой дряни, влитое в нас с Китой – ближайшие месяцы этого не случится.
Именно магия смерти и наделила Китавидаса способностью настолько чудовищно разлагать полученные от его лезвия раны. Если раньше, он просто повреждал плоть, вытягивая из неё жизненную силу, то теперь его клинок именно отравлял живое.
Свою способность исцелять, меч к его большому горю тоже потерял. По крайней мере – это касалось исцеления живых. За счёт того, что я был теперь нежитью, мою руку меч прекрасно смог восстановить.
Вообще, меч крайне подозрительно был осведомлён обо всех нюансах нашей “нежизни”, но пояснять откуда ему всё это известно отказался, сославшись на то, что его таким создал его таинственный создатель. И что невозможно спасать жизни, ничего не зная о смерти.
Я мог бы и в этот раз попытаться угрожать мечу, чтобы удостовериться, что тот сказал правду, но почему-то у меня было ощущение, что в этот раз это не сработает. Ведь расставаться с Китой после этого я не хотел – за исключением странной девочки, которую почему-то не пугала моя “мёртвость”, меч оставался единственным, кто у меня остался. И, думаю, Кита это понимал.
Никакие мои старые товарищи или друзья, не примут меня таким. Тоже самое касается и семьи – они не смогли принять-то живого меня, чего уж говорить о мёртвом. Всё, что у меня осталось – эта маленькая девочка, да умственно неполноценный клинок.
Ошарашенный такими откровениями, я от бессилия лёг спать. Чего мне в данный момент совершенно не хотелось, но раз, теперь, если я не