Не знаю, насколько выбыли эти двое, но надеюсь, что успею разобраться с двумя оставшимися на ногах разбойниками! Из-за того, что одного я убил, а двое отпрянули от меня в стороны, я оказался лёгкой мишенью. В этот момент в меня вонзилось четыре стрелы – две сзади в икру и левое плечо. И две спереди – в шею и левую руку.
Господи! Как же больно! Какие меткие твари! Небось сам Франсуа их обучал!
Каждое движение отдавалось адской болью теперь не только в животе, но и в плече, руке и ноге, это, не говоря уже про то, что я потихоньку захлёбывался собственной кровью!
Моя кровь начала теплеть, а тело стало сильнее.
Ненавижу! Убью! Раскромсаю!
Яростно что-то булькая, я вытащил из своего бока оба меча, и те глухо упали на дорогу, разбрызгивая вокруг мою чёрную кровь.
Так гораздо свободнее!
Два оставшихся на ногах головореза не теряли времени даром и скоординировав свои действия, одновременно ударили меня с разных сторон.
Меч левого вошёл мне прямо в подмышку, глубоко проникая в плоть и разрезая ткани. Левая рука безвольно повисла. Как бы меня не было тяжело убить, тело моё по-прежнему двигали мышцы, пусть и приводила их в действие магия. Правый же не стал изобретать колесо и так как же его предыдущие товарищи вогнал меч в мой истекающий чёрной жижой бок.
Это была его роковая ошибка – если бы тот решился на более рискованный удар, как его товарищ, и обезвредил мою вторую руку, я бы уже ничего не смог сделать, и они на пару бы покрошили бы меня на кусочки.
Взмах правой рукой и меч глубоко вошёл в горло головореза.
Ещё один готов.
Пара стрел вонзилась мне в грудь и спину. Я всё больше и больше напоминал подушечку для иголок. От крови в глотке я не мог даже дышать. Каждое движение отдавалось дикой болью.
Сердце билось как бешенное, а волны ярости накатывали на меня всё сильнее и сильнее. И в этот раз я даже не пытался с ними бороться. Всё, что я хочу сейчас – чтобы боль ушла.
Всё, что я хочу сейчас… УБИВАТЬ.
Резать, кромсать, разрывать на куски голыми руками!
Горячая кровь обжигала мои вены, унося вместе с собой все чувства. Оставляя после себя только звериную жажду крови.
Взмах Китавидасом и голова головореза, что так удачно ранил меня в руку отделилась от тела и взмыла в воздух.
Меч торжествовал.
Каждый раз, когда я наносил кому-то им удар, я чувствовал его радость, ликование, его жажду.
И сейчас я полностью её разделял.
Я буквально одним прыжком подлетел к тому разбойнику, которого ранил в плечо. Тот катался по дороге, страдая от невыносимой боли.
Одно быстрое движение и меч вошёл тому прямо в грудь, ломая рёбра и доставая до сердца.
Кровожадная ухмылка появилась на моём лице – одно резкое движение и меч, разрубая кольчугу, ломая ребра, разрубая кишки вышел из живота головореза.
Остатки разума и контроля покидали меня…
Ещё четыре стрелы вонзились в моё тело – лучники продолжали отчаянно надеяться, что я вот-вот умру. Боюсь, что с этим они уже опоздали на пару недель…
Я быстрым шагом двинулся в сторону Франсуа, который только-только пришёл в себя. Его в какой-то мере даже красивое лицо было сейчас измазано собственной кровью, и выражало ужас, и не мудрено. Я сейчас больше был похож на монстра из кошмара:
Вся нижняя часть лица была чёрной от моей же крови, которая сочилась едва не из каждой части моего тела, обильно пачкая одежду. Глаза, лишённые рассудка, выглядели полностью безумными, а зловещая ухмылка не покидала моих губ.
И сейчас я шёл по его душу.
— Пожожи! – попытался выговорить Муреньо, но слушать его я не собирался.
Мой тяжёлый сапог с огромной скорость и силой, ударил его восходящим движением в челюсть, от чего та звучно хрустнула, а кусочки сломанной кости вошли глубоко в голову моего бывшего друга. Его голова бессильно дёрнулась назад, словно у куклы, после чего упала на дорогу. Из разорванного рта вперемешку со слюной полилась красная кровь, смешиваясь с моей чёрной.
Словно зверь я прыгнул на несколько метров вперёд, и вложив всю силу, вогнал меч глубоко в плечо ближайшему лучнику. Толкаемый вперёд тяжестью моего тела и его нечестивой силой, клинок рассёк тело человека едва ли не пополам. От плеча до самой сраки.
Кровь хлынула потоком во все стороны, обдавая не только меня, но и бывшего товарища лучника. Тот от ужаса закричал, но уже буквально через пару секунду, с хрустом высвобождая меч из тела его товарища, я загнал ему лезвие прямо в глотку. После чего, быстро выдернув его, нанёс рубящий удар в плечо, разрубая плоть вплоть до позвоночника.
Больше никаких воплей.
С каждый убийством, я чувствовал, как мои движения становятся всё легче, боль становится всё слабее – Кита лечил мои раны. Но несмотря на это, моя ярость не уменьшалась. Наоборот – с каждый убийством, я всё сильнее и сильнее впадал в буйство.
Мне нужно больше крови!
Дикий звериный рык вырвался из моей глотки и разнёсся по лесу. Это был страшный, по-настоящему потусторонний рык, заставляющий живых дрожать от ужаса.
(Тем временем в телеге)
Услышав моё рёв, Алисия решила посмотреть, что же происходит снаружи и начала медленно поднимать голову из-за бортика телеги. Но в её голове сразу же раздался голос Киты:
— Опусти голову и не шевелись! Ни звука! Снаружи дикий зверь!
— А как же Господин? – взволнованно прошептала девочка.
— С ним всё будет хорошо, поверь мне. Мы сейчас уведём зверя. Как там Хайнрих?
Девочка посмотрела в сторону торговца – тот недвижно лежал под покрывалом, закрыв глаза и уши руками.
— Лучше тебе сделать тоже самое! Я тебя позову, когда опасность минует!
— Хорошо, - послушно выполнила указания Киты Алисия.
— Хорошая девочка, - хмыкнул меч.
(Возвращаясь к Рикардо)
Оставшиеся два лучника, наконец, осознали, что падать и умирать я не собираюсь, и дали дёру со всех ног в лес.
Что же – я не против поохотиться!
************
Я бежал по лесу и принюхивался: сейчас мои чувства были настолько обострены, что мог идти по их следу, словно дикий зверь по следу их вони