Время словно текло передо мной в обратном порядке, искажаясь и преображаясь: сначала последствия, потом причины, сначала зрелость, потом юность. На моих глазах из раздражённого юноши я превращался в весёлого и непоседливого мальчика. И вместе со мной менялся и мой отец.
Следы регулярных возлияний пропадали с его лица, а коже обретала здоровый оттенок. Частые выражения тревоги отступали, и даже сами морщины разглаживались. Взгляды в мою сторону - полные ненависти - сменялись тоской, сомнением и, наконец, любовью.
Именно он учил меня фехтованию – кто как не лучший мечник королевства, мог лучше всех научить владеть мечом его сына? Я столько раз больно получал по рукам, ногам и другим частям тела, столько раз валялся на земле весь в грязи, что воспринимал это как издевательство. И только сейчас, с опытом прожитых лет, я понимал, что иначе было нельзя: лучший способ показать, какую боль мы можем причинять другим, это показать на мне самом. А боли, подобные мне, способны причинить немало.
Вечерами мы изучали трактаты посвящённые истории нашей семьи и прошлому королевств. Прошлое несёт в себе множество трагедий и крови, но что как не оно способно научить нас какие ошибки лучше не совершать, и какие события не должны повториться? Большинство людей, над которыми древние маги ставили опыты не пережили пяти веков, и наш род не должен был уйти в историю вместе с ними. Да и к тому же - кого как не родного отца должно волновать, что останется в голове сына, после прочтения всего этого?
Мне никогда ничего не давалось с первого раза. Может поэтому я никогда не считал себя великого ума человеком. В разы умнее рядового крестьянина, но “В королевстве слепых, одноглазый - Король”. Так любил поговаривать Родриго. Маленький я не был в состоянии понять всю иронию его слов – тогдашний Король Аустерии, Альфо́нсо Са́ис де Аусте́рия, Рей де лас Тиэ́ррас Аусте́рас, Сеньо́р Супре́мо де лос Дука́дос, в результате одной из кампаний остался только с одним глазом.
************
В просторной комнате за столом сидел я вместе с отцом. За окном уже закатилось солнце и сквозь промасленный пергамент на окнах не проникало ни единого лучика солнца. Так что единственным источником света были несколько свечей на столе.
Это был один из многих казавшихся мне скучными уроков по истории. Про поход очередного Тюрингена в процессе которого, его предали свои же люди, а в столице вспыхнуло восстание, которое едва не привело к тому, что вся династия была вырезана взбунтовавшимися горожанами.
— Какому важному уроку нас учит эта история? – спросил Родриго с интересом рассматривая как мыслительный процесс отражается на моём лице.
Сколько мне лет было тогда? Шесть-семь? Такой же как у Алисии сейчас, а отец уже хотел от меня, чтобы я учился разбираться в политике.
— Что Вольфганг дурак? – недовольно произнёс я.
Не любил я эти книжки. Мне всегда хотелось бегать и играть. Ну или на худой конец тренироваться. Маленького меня всегда распирало от энергии, и мне тяжело было усидеть на месте, не то, что долго учить что-то нудное и глупое.
А что может быть глупее и скучнее, чем история о дураке, который не только разругался со всеми вассалами, но ещё и умудрился спровоцировать голод в своей столице? Кому вообще интересны истории про дураков? Я хочу слушать про победителей! Например, про приключения отца, пока тот охотился на драконов! Папа победитель! И драконов победил и на принцессе женился! Не то, что этот Вольфганг фон Тюринген!
Только вот Родриго никогда не рассказывал мне про свои приключения. Все говорил, что расскажет потом, когда я подрасту, но, когда я подрос, отношения между нами уже слишком сильно испортились.
За свои “выводы” я тут же получил палкой по лбу!
— Ауч! – недовольно воскликнул маленький Рикардо и начал тереть лоб.
Так вот у кого научился Альгуеро! Я всё гадал, кто подал ему идею лупить сына герцога? А это был сам Родриго!
— Неправильно! – назидательно ответил отец, поднимая указательный палец.
— Но он дурак! – не соглашался я.
Ещё удар!
— Ай!
— Неправильно! – в глазах Родриго зажглись весёлые искорки, а уголки губ чуть-чуть приподнялись.
— Он дурак! – стукнул я маленьким кулачком по столу.
Удар!
— Неправильно! – улыбка расползалась всё шире – отец как бы не хотел казаться строгим, не мог сдержать себя.
— Дурак! Дурак! Дурак! Ду… - сдаваться я не намерен!
Я совсем забыл, насколько упрямым я был ребёнком. Готовым стоять на своём даже через боль, если чувствовал, что я прав.
Удар, удар, удар!
За каждое слово “Дурак”, я получал палкой по лбу, но отказывался сдаваться. Как и отказывался прекращать меня лупить Родриго.
Да уж! Не остаётся никакой сомнений в кого я пошёл такой.
Думаю, что это понимал и мой отец, так как несмотря на удары и грозные слова, его лицо излучало счастье и… гордость?
Конечно, тогда я этого не понимал, зато прекрасно вижу сейчас – во мне Родриго видел отражение себя. Его сын был такой же как он. Как он мог всерьёз на него злиться?
— Хорошо! Хорошо! – залился смехом отец. – Чёрт побери! Клянусь, ты самый упрямый Конхеладо в роду! Хорошо, что тебя не видит дед! О-о-ой, он бы тебе всыпал!
Родриго отложил палку в сторону.
— Ну-ка, покажи лоб!
В ответ я лишь надул губы и отвернулся.
— Так, я тебя понял, - здоровенные руки отца взяли меня за голову и силой повернули к себе.
— Эй! – недовольно воскликнул я, попытавшись освободиться, но всё было бесполезно – куда мне тягаться с отцом в силе?
— Ничего, потерпишь! Если хочешь – можешь потом пожаловаться маме, - хмыкнул Родриго.
Я насупился ещё сильнее – после этих слов, естественно, я никому жаловаться не буду. Ещё не хватало, чтобы Мама или Сена прознали, что меня отлупили палкой по лбу!
Мне хватило, что после того, как однажды в приёмном зале я навернулся, опрокинув на себя канделябр и штору, Мама пару месяцев дразнила меня “Поваляшкой” в противоположность игрушек-неваляшек, которые были у сестры. А та вообще после этого стала меня называть, когда родители не слышат, “Жопоручкой”!
Подобных унижений моя детская душа больше не выдержит!
Закончив мой осмотр и убедившись, что ничего кроме моей гордости не пострадало, отец потрепал меня