Может попробовать хотя бы ложечку?
Не думал, что так сильно и так скоро начну скучать по еде.
Аккуратно зачерпнув немного похлёбки, стараясь держать миску подальше от лица, я попробовал на вкус.
Ничего.
Ожидаемо.
Я отложил ложку в сторону.
— Очень вкусно и сытно, - не мог же я не похвалить творение хозяйки?
Тем более, что даже без вкуса содержимое и вправду выглядело очень неплохо. Даже слишком неплохо и насыщенно для простой деревенской похлёбки.
Я перевёл вопросительный взгляд на Хайнриха:
— Я поделился некоторыми нашими припасами, - неуверенно ответил торговец.
Чего он боится? Думает я его накажу за это? Неужели я такой пугающий?
— Молодец, - скупо ответил я в ответ, после чего передвинул свою миску к Алисии – пусть ест побольше. – Ешь.
Хозяева переглянулись между собой, но ничего говорить не стали.
Оно и правильно – меньше будешь задавать вопросов опасным людям - дольше проживёшь.
Девочка радостно кивнула – она единственная из присутствующих понимала, что мне еда не нужна, а вот сама дополнительную порцию съест с превеликим удовольствием.
Поблагодарив за еду и пожелав всем хорошего аппетита все принялись ужинать. Но очень скоро царившее за столом молчание было прервано Хансом.
— Господин, Альгуеро? – неуверенно спросил тот, поглядывая на жену.
Забавно, что у меня он имени не спрашивал – значит ему его сообщил Хайнрих. Как и то, что ко мне следует обращаться не иначе чем – Господин? Или он сам понял, кто на самом деле главный в нашем странном отряде?
Я оторвал свой взгляд от уплетающей похлёбку Алисии – та уже успела прикончить свою миску, и теперь отчаянно боролась с содержимым моей. Что было сделать не так просто, учитывая, что, видя мои размеры, Грета налила в миску от души (а я на минуточку, был как минимум на голову выше любого из присутствующих! И значительно шире в плечах. Питание аристократа это вам не шутки!)!
— Слушаю, - перевёл я свой взгляд на Ханса, от чего тот едва вздрогнул.
— Господин Хайнрих сказал, что скоро ваш с ним договор заканчивается…
Вот похоже мы и пришли к тому, ради чего изначально Ханс и согласился нас приютить.
— Я бы хотел узнать, не захотите ли вы поработать на меня?
Честно говоря, я был поражён, что у него хватило смелости озвучить такое, ну, или что он настолько в отчаянии.
— Зачем тебе убийца? – жёстко спросил я.
Нет смысла даже пытаться отрицать репутацию харцев и строить из себя воина.
— Шесть дней назад на нашу деревню напали разбойники из леса. Они нападали и раньше на соседние деревни, но никогда ещё так жестоко. И никогда не уводили никого в плен – какой им толк от простого крестьянина?
— Но не в этот раз?
Кивнул я, зная примерно о случившемся из уст Хайнриха.
— Не в этот раз. С десяток мужиков и несколько баб они просто прирезали, хотя те не оказывали им сопротивления. Кому-то повезло больше, как моей жене, - Ханс указал на фингал под глазом у Греты. – Они забрали наших дочек...
На последнем предложении, голос крестьянина дрогнул.
— Я ходил в крепость, но там надо мной только посмеялись и едва не избили! Ходил по нашим, но никто не хочет связываться с этими головорезами! Они так говорят лишь потому, что у них никого не забрали! - от едва сдерживаемого негодования, кулаки Ханса сжались и задрожали. – Проклятые трусы! Ненавижу!
Грета принялась успокаивать мужа, поглаживая его по плечу, но тот лишь отмахнулся от её руки.
— Я видел ваши раны, видел всю кровь на вас. Прошу, не отпирайтесь. Дядя Греты работает мясником, и, поверьте мне, я знаю, как выглядит человек, который ещё недавно был покрыт ею с ног до головы, - медленно подбирая слова говорил Ханс. – Вы убийца, Господин Альгуеро, и мне нужен убийца. Тот, кто убьёт всех этих ублюдков! Вырежет их всех до единого! Заставит их захлёбываться собственной кровью!
В каждом предложении Ханса чувствовалась невероятная ненависть, злоба и удовольствие от одной только мысли о том, что кара настигнет его обидчиков.
— Спасите наших девочек, Господин! – встряла в разговор Грета. Пока её муж был занят образами того, как я убиваю разбойников, женщину больше интересовала судьба её дочерей.
— Ты предлагаешь мне в одиночку сразиться с целой шайкой разбойников? – ехидно хмыкнул я.
— Конечно, нет! – мгновенно возразил Ханс.
Тот успел не один раз прокрутить в своей голове наш разговор.
— Но, может быть вы знаете ещё кого-то… таких же как вы…
Я засмеялся.
Господи! Как это забавно! У меня от харца только цвет кожи, а меня уже заранее считают не просто одиноким убийцей, а едва ли не частью какой-то харцской сети убийц!
И ведь мне на это даже нечего возразить – как и каждый изолированный народ, харцы в самом деле крепко держались друг за друга, быстро основывая в местах, где они поселились свои анклавы. В которых они жили и общались по своим законам. Чем раздражали и вызывали чувство опасности у местных жителей. И небезосновательно – уж слишком крепко они держались за своих, насколько, что такие анклавы зачастую заступались даже за преступников, если тот оказывался харцем. Чем вызывали к себе ещё большую ненависть.
Никто не любит тех, кто считает себя выше других.
— Это будет недёшево.
Какой смысл отпираться от того, от чего можно извлечь выгоду?
— У нас есть деньги, - решительно ответил Ханс.
Насколько же далеко ты готов зайти, мужик? Говорить такое в присутствии незнакомцев, которые могут этой же ночью тебя прирезать и ограбить…
— Откуда? Ты не похож на богача, - хмыкнул я.
По всему внешнему виду остатков семейства и по обстановке в доме было понятно, что именно заработать НА НАС денег это большая удача для Ханса, а не пытаться предлагать НАМ заплатить.
Ханс с Гретой переглянулись.
— Приданное. Мы много лет готовили приданное за наших девочек, - голос Ханса задрожал, - но без них, оно бессмысленно!
Понятно. Как я и говорил – девочки для крестьянина большой убыток. Это не означает, что их не