Это насторожило меня. Хотя в целом парень вел себя тихо. Пугающе тихо… Он вообще создавал впечатление человека скорее больного, ослабшего, нежели буйного. Все‑таки любопытство взяло верх над желанием держаться от него подальше, и я с интересом продолжил наблюдать за ним.
Мы находились в центре парка Асакуса. Атмосфера здесь всегда царила шумная, оживленная. Где‑нибудь что‑нибудь да позвякивало. Но я хорошо прочувствовал тот миг, в который время для нас двоих будто замерло. Застыло в ожидании первого слова. Стоило подумать так, как рот незнакомца приоткрылся:
– Мы где‑то встречались, не так ли? – осторожно спросил он тихим голосом.
Вообще я на что‑то подобное и рассчитывал, а потому не был застигнут врасплох его вопросом. Но различить в этом лице знакомые черты пока не мог. Даже удивительно. Кто он? Я точно видел его впервые.
– Вы, наверное, обознались. Не думаю, что это возможно, – ответил я, но кажется, мой ответ его не убедил. Он еще раз окинул меня испытующим взглядом.
Что у него на уме? Мне вдруг стало не по себе. Я все же решил уточнить:
– Так где, по-вашему, мы пересеклись?
– В том и беда, что я тоже не помню! Странно это, очень странно… – вдумчиво протянул он и, слегка наклонив голову, продолжил: – Речь не о вчера. Гораздо раньше вы время от времени мелькали у меня перед глазами. Уверены, что не узнаёте меня?
Я-то думал, меня подозревают в чем, а он, напротив, смотрел теперь с улыбкой. В ней чувствовались нотки ностальгической грусти.
– Уверен, мы говорим о разных людях. Будьте любезны, как зовут человека, за которого вы меня принимаете? Его имя? – спросил я в упор, не понимая, что происходит.
– Говорю же, я пытаюсь изо всех сил вспомнить, но увы. Пока безрезультатно. Ума не приложу, почему я так решил. Притом этот кто‑то однозначно не из тех, чье имя забывают.
– Курихара Итидзо, – представился я.
– Ах, вот как! Танака Сабуро, – поддержал он, и это действительно было его имя…
Так посреди парка Асакуса мы познакомились, получается, снова. Однако ни я, это само собой, ни мой новоиспеченный приятель не припоминали, чтобы когда‑либо прежде слышали имена друг друга. Что за ерунда! Мы как‑то разом почувствовали себя по-дурацки, что ли, и от души в голос рассмеялись.
Вот тут‑то! Тут! Танака Сабуро, а точнее мимика его лица, стоило ему захохотать, привлек мое пристальное внимание. На меня будто снизошло озарение. Осознание того, что однажды я уже видел нечто похожее – дорогого сердцу друга, которого теперь встретил после долгой разлуки.
Приступ смеха отпустил обоих, как по команде. Я в изумлении уставился на своего соседа, назвавшего себя Танакой. Резкая перемена мысли читалась и в его лице. Он вслед за мной вдруг сделался серьезным. Шутка ли! Такое совпадение.
Скажем так, в другой ситуации этот разговор не стоило бы и продолжать. Просто закончить и разойтись. Но тогда, вы понимаете, я сидел без работы и попросту скучал. На дворе стояла весна – беззаботное время. Да и вообще, с чего мне отказываться от общения с молодым человеком приятной наружности, этим Танакой. Спешить было некуда, я все равно прожигал свободные часы, маринуясь бездельем, как слива [15]. В общем, мы продолжили. Выглядело это примерно так.
Я ему говорю:
– Удивительное дело! А ведь и правда, я только что поймал себя на ощущении, будто видел вас прежде.
– Я знал! Вы подтверждаете мои догадки! Более того, мы запомнили друг друга в лицо не потому, что однажды случайно разминулись на улице или в любом другом месте, где могли показаться лишь мельком!
– Похоже на то. Откуда вы?
– Из префектуры Миэ. Недавно переехал в поисках работы. Я вообще впервые сюда добрался. Смотрю, куда бы приткнуться.
«Вот оно что! – подумал я. – Ты все‑таки один из нас, тоже безработный».
– А я, знаете, родился в Токио. Когда, вы говорите, прибыли сюда из родных мест?
– Да вот только‑только, с месяц назад.
– Выходит, если мы где и пересеклись прежде, не иначе как в этом промежутке времени.
– Нет-нет, в том‑то и дело! Я уверен, это случилось не вчера и не сегодня. Гораздо раньше. Я помню вас еще совсем молодым.
– Надо же! И моя интуиция подсказывает то же. Хитрость в том, что я ведь домосед, совсем не люблю путешествовать. Из Токио с малых лет почти не выезжал. Миэ! Я знаю, что это регион Камигата [16], однако дальше того в географии, к стыду своему, не силен. Интересно тогда, каким образом? Я в вашей стороне не бывал, да и вы утверждаете, что прежде не появлялись в столице.
– Так и есть. От Хаконэ и дальше, в сторону Токио – для меня все впервые. Учился в Осаке. Там до сих пор и проработал.
– В Осаке? В Осаке я был. Да только уже лет десять как.
– Не сходится. Ведь я уехал туда семь лет назад, как раз, когда окончил среднюю школу, после выпуска. А до того родного дома не покидал.
В таком русле протекала наша беседа. Вас могло утомить монотонное перечисление временны`х отрезков, мест и событий, произошедших с нами: где и с какого по какой год мы оба находились, в каком месяце какого года кто и куда выезжал. Но только не нас и не тогда! Мы перебирали в памяти малейшие детали с большим азартом. Анализировали, сопоставляли. Чтобы докопаться до сути: все‑таки, каким образом, где и когда наши пути пересеклись? Но ни один из вариантов не срастался с другим.
Иной раз казалось, зацепка близка: вот, здесь могла произойти встреча. Мы путешествовали в один и тот же регион в одинаковое время, но, увы, года не совпадали. Что тут попишешь! Очередная версия отпадала.
Я предлагал парню смириться с тем, что мы, вероятно, обознались. Однако он не верил в существование второго такого Курихары, похожего на меня. И я бы поспорил, если бы он один думал так. Чем больше мы говорили, тем роднее мне казалось его лицо. Словом, рано было сдаваться.
Но чем это было подтвердить? Непонятно. Мистика, да и только!
А с вами нечто подобное случалось? Настигало страстное нежелание соглашаться с тем, что фактически доказуемо, против того, что подсказывает интуиция?
Количество вопросов, к которым никак не подбирались ответы, стремительно росло. Я сам не заметил, как наше, так сказать, расследование, перестало быть для меня простым способом убить время или прогнать тоску. Мы настолько увлеклись! Наверное, в этом и кроется тайна человеческой природы: