Но у возраста есть как минимум один печальный аспект, на который даже Дебби, к сожалению, повлиять не в состоянии. В силу естественных причин с каждым годом ее покидают все больше друзей. «Я посетила великое множество панихид. Многие из нашей старой банды уже отправились на тот свет – думаю, не меньше шестидесяти процентов от моей нью-йоркской тусовки. Это и Джонни Сандерс, и Джерри [Нолан] из The Dolls, и многие-многие-многие из их окружения. Во времена моей молодости люди бесконтрольно принимали тонны наркотиков, о которых мало что знали».
Учитывая эти обстоятельства, отрадно видеть Криса Стейна в добром здравии. Он находится в хорошей форме, наслаждается семейной идиллией и не растерял интерес к музыке. Его энтузиазм к популярной культуре, определяющий всю его творческую деятельность, с годами только растет. «Я жалею о том, что на протяжении 10–15 лет регулярно курил травку. Эта привычка определенно лишает тебя равновесия, – рассуждал он. – Как говорят ребята из “Южного парка”: “От этого скука становится нормой”».
Как и многие его сверстники из «пустого поколения», о котором пел Ричард Хелл, Крис считает, что хоть по-прежнему и остались коллективы, создающие качественную новаторскую музыку, сам рок-н-ролл сдал свои позиции. «Он больше не оказывает прежнего влияния, это не музыка добровольных изгоев, а часть мейнстрима. Поэтому Леди Гага так популярна. Она фриковата, и это привлекает внимание публики. Музыкальный бизнес попал в западню. С одной стороны, музыканты бьются за место на лейбле, который выделит им по 100–200 тысяч долларов на запись альбома, а с другой, пара подростков, сидящих за компьютером, запишут вам пластинку в подвале своего дома за условные три тысячи. Даже не знаю, что лучше – но упорный труд в студии пока ценится выше, чем песенка, сделанная на коленке с помощью пары звуковых петель. Кругом немало музыкального дерьма, но, пробравшись через него, можно отыскать жемчужины вроде Fever Ray. Их музыка звучит так, словно сделана на компьютере. Фантастика!».
«Я счастлива, что застала то время и ту эпоху, – замечала Дебби. – Сейчас слава другого сорта. Во времена нашей юности мы считали себя первопроходцами. Стать девушкой в группе уже было пределом мечтаний, а такие героини, как Патти Смит и Сьзи Сью, меняли представления о женской роли в коллективе. Сейчас музыка и шоу-бизнес окончательно слились в один большой пузырь из знаменитостей, оказывающий колоссальное влияние на молодежь. Я не уверена, что, окажись на их месте, когда за тобой так пристально наблюдают, справилась бы со своей работой».
Размышляя о своем вкладе в изменение положения женщины в рок-среде, Дебора выражает надежду, что ей удалось сделать хоть что-то. «Хочется верить, что внесла свою лепту в изменение социального ландшафта и смогла вдохновить на это еще какое-то количество человек. Не люблю слово “борьба”, но за эти годы хлебнула ее сполна. На протяжении жизни я сталкивалась с теми же проблемами, что и большинство людей».
«Все то, за что Дебби нещадно критиковали в прошлом, сейчас прочно вошло в нашу жизнь, – заявил Клем. – Сегодня вокруг множество красивых женщин, играющих рок-н-ролл и свободно использующих свою сексуальность – а сколько грязи вылили за это на Дебби? Достаточно вспомнить, какой переполох вызвала фотография, где Дебби тянется языком к пластинке».
«Не могу сказать, стремилась ли я к чему-то, кроме возможности научиться делать то, что я делаю хорошо, – размышляет Дебора. – Я знаю, что люди до сих пор любят музыку того времени. Суть панк-рока не изменилась и по-прежнему актуальна. Но едва ли большинство осознает историческую важность той эпохи и перемены, которые она принесла – борьбу за женские права и положение меньшинств. За короткий срок произошли две крупнейшие сексуальные революции, и в какой степени я несу за них ответственность как фронтвумен популярного коллектива? Если быть честной, то я просто стремилась к самовыражению и искала возможность правильно вписаться в общую картину. Женщины не становились лидерами музыкальных групп. И многие не просто считали это неприемлемым, они искренне ненавидели, когда такое происходило».
«Парадоксально, но факт. У Blondie было больше первых номеров в Штатах, чем у большинства наших коллег, но при этом мы не относились к мейнстриму, – говорит Клем. – Следуя методу Энди Уорхола, мы смогли сохранить художественную целостность и добиться коммерческого успеха. Творчество Энди оказало на нас огромное влияние. Его поп-арт – это создание такого же одноразового, бросового произведения в пределах популярной культуры. Примерно этим на заре становления занимались и Blondie – вспомните наши съемки в сомнительных фильмах, тексты о гигантских космических муравьях. Мы творили с изрядной долей самоиронии, по сути, насмехаясь над общественным вкусом. Наша популярность крепла параллельно с развитием массовой культуры. Многое из того, что мы считали плодом своего воображения, сегодня прочно вошло в поток мейнстрима».
Клем не зря сравнивает эстетику Blondie и Уорхола. Группа действительно привнесла в массовое сознание многие аспекты андеграундной культуры и искусства доступным для медиа-пространства языком. Особый синтез искусства и коммерции случился именно в Нью-Йорке благодаря группе и творчеству великого художника.
«В прессе тех времен можно четко проследить, как мы с Крисом продвигаем в массы уникальную нью-йоркскую сцену, – заявила Дебора. – Крис обстоятельно рассказывает о CBGB, мы поднимаем красный флаг и ценим творчество друзей не меньше, чем собственное. Мой учитель рисования в старших классах говорил, что искусство на пятьдесят процентов состоит из таланта и на пятьдесят – из умения его подать. Ты можешь сотворить шедевр, но как сделать его доступным для публики? Мир полон гениальных артистов и композиторов, которые не умеют себя “продать”. А мы смогли. Blondie упорно работали над собой, через силу пробиваясь к популярности и успеху. Это не случилось по взмаху волшебной палочки».
Несмотря на признание в культурной среде, Дебора, в отличие от своих коллег, старается избегать высокопарных слов. «Слово “культовый” употребляют повсеместно, по делу и без, – настаивает она. – Когда я слышу “икона” в свой адрес, то первым делом представляю вырезанное из дерева изваяние. Поначалу такие эпитеты были для меня, мягко говоря,