Между Рассветом и Закатом - Джейми Шлоссер

Оригинальное название: Jamie Schlosser - Between Dawn and Dusk (Between Dawn and Dusk#Preque)

Перевод: Solitary-angel

Корректор: Solitary-angel

Вычитка: Hope

Худ. оформление: Solitary-angel

Новеллы переведены специально для сайта WorldSelena

Аннотация

Любовь к врагу — величайшее из всех проклятий.

У меня проблема. Большая проблема — с горой мускул, облачённой в узкие кожаные штаны, с длинными чёрными волосами и кристально-голубыми глазами.

Кирит — король Царства Ночи. Заклятый враг моего отца. И мой возлюбленный.

Я — Зелла, принцесса из Царства Дня. Наше королевство пережило немало бед, но если отец не одобрит мою свадьбу с Киритом, следующим телом в гробу окажется моё.

Если нас разлучат, мы оба умрём — медленно, мучительно, когда любовь превратится в безумие. Судьба не терпит, когда истинную пару держат порознь.

Но отцу всё равно. Он предпочёл заточить меня в башне, чем позволить соединиться с тем, кто рождён, чтобы стать моей второй половиной.

Когда Кирит приходит спасти меня, я понимаю: вместе мы справимся с чем угодно.

Но старые войны не забыты, и грехи прошлого возвращаются, чтобы преследовать нас, ставя под удар не только наше будущее, но и судьбы тех, кого мы любим больше жизни.

Между Рассветом и Закатом рождается история, которую невозможно забыть. 

Спасибо Тине. Ты лучшая соратница, читатель и подруга!

 Шаги, шаги и ещё раз шаги. Это всё, что я могу делать, пока жду, когда моя сестра вернётся из Рассвета и Заката с письмом от моего возлюбленного.

Листка бумаги с несколькими словами на нём недостаточно, но пока придётся довольствоваться и этим.

Мои розовые тапочки тихо шаркают по каменному полу, когда я пересекаю спальню. Я прижимаюсь ухом к деревянной двери, надеясь что-нибудь услышать. Что угодно.

Но в ответ — тишина.

Я снова дёргаю дверную ручку, но она заперта, как и весь прошлый месяц — с тех пор, как Кирит попросил моего отца одобрить нашу свадьбу. После категорического отказа отец решил, что лучшим решением будет изгнать Кирита из Царства Дня и запереть меня в моей комнате на неопределённый срок.

«Король Кирит был нашим врагом», — заявил он. — «Царство Ночи хочет отомстить нам. Они хотят одолеть нас, захватить наш дом, завладеть нашим солнцем, нашей водой — всеми нашими драгоценными ресурсами. Конечно же, они хотят заполучить и принцессу».

Отец уверял, что Валора не так уж велика, а Кирит стремится править всеми королевствами — Ночью, Днём, Рассветом и Закатом, а также Бескрайним морем, окружающим материк.

Я и не ожидала ничего иного от безумного, одержимого галлюцинациями фейри. Паранойя полностью овладела его разумом. Рациональное мышление утрачено.

Отец изменился с тех пор, как семь лет назад умерла мама. Таинственная чума, охватившая наше королевство, была жестокой и порочной: она поражала только взрослых женщин и почти не оставляла выживших. При девяностопятпроцентной смертности у нас были все основания полагать, что Зефина тоже не переживёт болезнь. Тогда ей было всего двадцать один — возраст, едва достигший зрелости. Возможно, это её и спасло.

Или, может быть, её спасла моя постоянная забота.

Я была слишком мала, чтобы заразиться, поэтому оставалась с матерью и сестрой пять дней подряд, пока лихорадка опустошала их тела. На шестой день мама скончалась, а отец прижимал её руку к своей груди, будто мог удержать её здесь, если будет держать достаточно крепко.

Она была его суженой. Его душа была связана с ней — и теперь, когда её нет, его сердце привязано к пустоте.

Он лишится рассудка.

В конце концов. Медленно. Мучительно.

Разлука с любовью всей его жизни приведёт его к невыносимым страданиям, пока он либо не покончит с собой, либо его не убьют.

Вот почему я не понимаю, как он мог разлучить нас с Киритом. Отец знает, что это значит. Неужели он хочет, чтобы я была такой же несчастной, как он?

Может быть, он провоцирует короля Царства Ночи, ища быструю смерть.

Но Кирит никогда не причинит вреда моей семье. Он благородный мужчина и великий король. Он будет лучшим отцом для наших детей.

Если я когда-нибудь смогу выбраться отсюда.

Я прижимаю ладонь к ноющей груди. Чувствую пустоту внутри. Каждый вдох не приносит облегчения. Еда кажется безвкусной, а любимые прежде занятия — бессмысленными.

Пока я медленно направляюсь к кровати, мой взгляд падает на вязание, лежащее на кресле у зарешеченного окна. Несколько лет назад я начала делать детское одеяльце — оно занимало меня, пока я ждала совершеннолетия. Я почти закончила его, когда все мои надежды и мечты рухнули.

Я не прикасалась к нему уже несколько недель. Один только взгляд на него вызывает болезненный спазм в сердце. Безнадёжность переполняет меня, и я падаю обратно на мягкий матрас.

Пальцы покалывают и подёргиваются, пока я борюсь с желанием воспользоваться своим даром.

У меня подходящий дар для принцессы Царства Дня — владение огнём. В моих руках сила солнца. Я могла бы сжечь этот дворец в любой момент, но тогда разрушу единственный дом, что у меня остался, и подвергну опасности бесчисленное множество подданных.

И вот я сижу здесь, жду, когда мне принесут еду. Калла, моя личная служанка, раз в день наполняет ванну и помогает переодеться. И хорошо — ведь у меня нет сил заботиться о себе.

Единственное, чего я жду с нетерпением, — это возвращение Зефины после нашей ежемесячной торговой сделки с Царством Ночи.

Четыре года назад это стало моей обязанностью — присутствовать на сделке, чтобы гарантировать её честность. Два соперничающих королевства договорились, что в качестве залога будет выступать представитель каждой королевской семьи. На всякий случай.

Я самая младшая из четверых наследников, поэтому выбор пал на меня.

Раз в месяц я отправлялась в Рассвет и Закат — волшебную полосу земли между Ночью и Днём. Будучи нейтральной территорией, она была идеальным местом для встреч.

Горькая улыбка появляется на моих губах, когда я вспоминаю, как впервые увидела великого и могучего короля Кирита. Это была буквально любовь с первого взгляда — для нас обоих.

Один взгляд, и мы оба поняли, что суждены друг другу.

Но мне было всего семнадцать — слишком юный возраст для брачных отношений.

Поэтому мы были терпеливы, и наши ухаживания оставались целомудренными. Мы крали моменты невинности, обменивались страстными взглядами, узнавали друг друга.