Господин Колесо покраснел и захлопнул дверь у себя на груди, как будто его внутренности были для него интимным делом.
- Я не слышал, как ты вошел, - его голос звучал луговым и пыльным.
- Ты отвратительный старик.
Господин Колесо улыбнулся в ответ.
- Да, наверное, я могу быть отвратительным. Очень легко стать отвратительным, когда старость начинает донимать тебя.
Сверчки стрекотали в углах, как маленькие поросята, когда Адольф подошел ближе.
- Почему ты не обижаешься? Неужели ты настолько слаб, что принимаешь отвращение как подарок?
- Нет, нет, - сказал старик. - Я просто понимаю. Открытость.
- Открытость? - фыркнул Адольф. Затем он покачал головой и спросил: - У тебя есть другая комната? Моя неприемлема.
Старик постучал себя по запястью.
- Нет, извини, но у тебя единственная незанятая комната.
- Ты издеваешься надо мной? Эту комнату занимают призрак твоей умершей дочери и самый толстый человек во вселенной.
- О! - господин Колесо хлопнул себя по лбу плоской стороной ладони. - Я совсем забыл, что эти двое спят там. Мне ужасно жаль. Не хочешь ли присесть и поиграть со мной в шахматы, пока ты ждешь, когда освободится кровать?
- Мне нужно поспать, старик. Я здесь с очень важной миссией, и у меня нет времени на шахматы. Я ищу несовершенного человека.
- Несовершенного? - спросил господин Колесо. - В каком отношении?
- Я точно не знаю, - сказал офицер. - Я не помню его лица, но он несовершенен. Он - чума, и я здесь, чтобы избавить от него общество.
- Да, теперь я вспомнил. Так что садись, будем играть в шахматы.
- Но я должен спать. Ты немедленно избавишь кровать от тучного мужчины.
- О, он все равно скоро встанет. Он здесь доктор.
- Доктор?
"Как такой нездоровый человек может быть врачом?"
- Да, он сказал мне разбудить его на случай, если возникнет неотложная медицинская ситуация.
- А такое было?
- Нет, совсем нет. Все спят. Обычно, когда все спят, никаких экстренных ситуаций не возникает. Он проснется утром.
- Но когда наступит утро?
- Думаю, скоро. Утра не было уже много лет, но это может измениться в любой момент. А пока давай поиграем в шахматы. Присаживайся.
Адольф сделал господину Колесо одолжение, но только потому, что его ноги слишком устали, чтобы нести его дальше. Он сел на стул, сделанный из старых энциклопедий. К большому сожалению молодого Адольфа, господин Колесо воспринял присаживание как согласие сыграть с ним в шахматы.
Старик достал из мехового футляра шахматную доску и поставил ее между ними на красный табурет. Затем он достал фигуры, которые были не столько шахматными фигурами, сколько нездоровыми произведениями искусства. Они издавали скрипящие звуки, когда он расставлял их на доске.
- Что это? - спросил Адольф.
- Стратегическая игра! - воскликнул господин Колесо.
Фигуры оказались отдельными комками резиновой плоти и сухожилий. Все пешки оказались с мокрыми овечьими глазами. Король представлял собой большой кусок жирного мяса для стейка, ферзь - кошачью лапу, усыпанную шипами роз. Слон был похож на отрезанный пенис, эрегированный и кровоточащий, а конь - на вагину в форме лошади. Но самой странной фигурой из всех была ладья. Четыре пальца, скрепленные зубами, растущими из их кончиков. А в основании фигуры, казалось, находился потный рот, который дышал и облизывался.
- Готов? - спросил господин Колесо. - Ты начинаешь.
Гитлер не начинал.
Фигуры потрескивали, пульсировали и издавали шипящие звуки. Некоторые даже испускали пену на шахматную доску. Лицо офицера побледнело, когда до его носа донесся жирный запах.
- Ну что? - спросил нетерпеливый господин Колесо, сжимая кулаки в предвкушении.
Гитлер сжал пальцами одну из центральных пешек, которая скользко лежала у него в руках. Он передвинул ее на два квадрата вперед и позволил ей выскользнуть из пальцев на поле. На новом месте фигура покрылась лужицей пота.
Даже шахматы, самая симметричная и совершенная игра из когда-либо изобретенных, испортились в этом ужасном месте.
Господин Колесо передвинул свою пешку перед пешкой Гитлера. Она слизывала шершавым белым языком пену, покрывавшую его пальцы.
- За что меня так пытают? - с суровым лицом спросил молодой Гитлер у господина Колесо, когда тот на мгновение приостановился.
Господин Колесо задумался о своей стратегии и не обратил на него никакого внимания.
Адольф сказал:
- Я не заслуживаю таких страданий. Я здесь в аду.
- Твой ход, - сказал господин Колесо.
- Я возвращаюсь наверх.
- Но мы еще должны закончить игру, - крикнул господин Колесо. - Пожалуйста, Адольф...
- Меня зовут не Адольф.
- Тогда как тебя зовут?
- Я не знаю, но, наверное, не Адольф Гитлер.
- Но разве на твоей форме не написано Адольф Гитлер?
- Да, но на моей форме также написано "Бог", а я, конечно, не Бог.
- Но, может быть, ты и есть Бог?
- Сомневаюсь, что Бог теряет память так же, как я.
- Тогда, может быть, ты еда для дакарского паука?
- Что это значит?
- О да, дакарские пауки обладают способностью лишать потенциальную жертву воспоминаний. Они делают это, чтобы дезориентировать тебя, чтобы на тебя было легче охотиться и убивать.
- Что это за место, где насекомые занимают первое место в пищевой цепочке? Они всего лишь крошечные вредители, и люди имеют право их раздавить.
Господин Колесо гоготнул.
- На твоем месте я бы не пытался наступить на дакарского паука.
- Это просто безумие! Не могу поверить, что ты пытаешься убедить меня в том, что существует крошечный паучок, который собирается меня съесть.
- Как только он проголодается, да.
- Ты, старик, против природы!
- Теперь мы можем играть дальше? - спросил господин Колесо. - Или ты боишься, что старик тебя победит?
- Я пойду наверх спать.
- А как же доктор?
- Если понадобится, я сброшу его с кровати.
В дверях господин Колесо бросил ему вслед последнее замечание:
- Остерегайся дакарских пауков. Они любят нападать на людей во сне.
А молодой Гитлер крикнул в ответ с лестничной площадки:
- Нелепость! Чистейшее суеверие!
СОВЕРШЕНСТВО
Поднимаясь по лестнице, молодой Адольф Гитлер слышал стрекочущие звуки часового механизма - вероятно, это были руки господина Колесо, которые снова оказались в его груди, восстанавливая поврежденные внутренности.
- Я в склепе, -