— Глупостей? — искренне удивился он. — Ты пыталась сделать ребенка, не обсудив это со мной! Ты же знаешь, как важна для всех нас чистота. Что бы с ним потом было после рождения? Какая бы ему была уготована судьба? Грязного бастарда, которого не примут в обществе? Этого ты хотела?
— Почему сразу бастарда? Ради него ты взял бы меня в жены… — с надеждой произнесла она, но увидела презрение в глазах брата и отшатнулась, все поняв.
Не принял бы. Не посмел бы осквернить наш род связью с грязной женщиной. Это просто немыслимо! Родители с детства вбивали в наши головы, что Америны одни из чистейших драконов в Аруме, и это нужно хранить, беречь, ценить и продолжать. Оно засело где-то в глубине сознания. И если я отправился в Крыло, чтобы защищать наше королевство от внешнего проникновения, то Леонарду предстояло бороться за мир и наше будущее внутри него, в Мирио. Процветание княжества, продолжение рода, поддержание чистоты крови — это все лежало на плечах брата и было само собой разумеющимся.
Вот только из-за связи с Сисилией он будто забыл о своем предназначении.
— Значит, все твои слова любви — это ложь? — вмиг изменилась в лице девушка. — Ты смотрел мне прямо в глаза и врал? Пользовался мной?!
— Вот только не надо истерики, — поморщился Леонард и посмотрел на меня. Наверное, не хотел говорить о личном при посторонних. И я с удовольствием оставил бы их наедине, чтобы отправиться на поиски Анастасии, да только брат ведь в самом деле питал к Сисилии слабость, мог поддаться уговорам, отпустить.
— Истерик?! — повысила девушка голос, но быстро усмирила пыл, заговорила мягко, немного льстиво: — Ты что, какая истерика? Я просто в гневе от того, что ты предпочел мне, сильной, красивой, родовитой драконице, какую-то гнилое человеческое отребье.
— Последи за своими словами! — не смолчал я. — Весьма вероятно, что Анастасия станет княгиней, и тогда твою речь можно принять за оскорбление рода Асмерин.
Сисилия вдруг рассмеялась. И чем дольше, тем сильнее во мне крепло нехорошее предчувствие.
— Вот именно, что вероятно, но уже не весьма. Скажи спасибо, дорогой, кое-кто избавил тебя от мук совести. Держать на отборе человечку — это уже оскорбительно.
— Что ты сделала?! — разнесся по комнате наполненный магией голос.
Веселье девушки исчезло, появился ужас в глазах, однако сумасшедшая решимость осталась. Она изогнула в презрении губы.
— Я — ничего! Упаси Свет еще марать руки об это отребье.
Я всегда считал себя сдержанным, но теперь сорвался. Схватил девушку за плечи, встряхнул:
— Что с Анастасией?! — процедил, не сдерживая гнев.
Если оно что-то сделала, если посмела хоть пальцем ее тронуть, если моя сделка пострадала… внутри что-то звонко оборвалось, стоило об этом подумать.
— Где она?! — наполнил голос холодной яростью.
Сисилия задрожала. Губы посинели. Брат попытался оттащить меня назад, но я готов был выпотрошить эту драконицу, чтобы добраться до правды.
— Эд…
— Не лезь! — приказал и снова повернулся к девушке. — Где. Анастасия?!
— Не знаю, — с трудом выдавила она, стуча зубами от холода. — Наверное, в животе морских гадов.
— Где? — только и смог повторить.
— В Лазурном море, — появился победный блеск в ее глазах.
Я вмиг очнулся. Толкнул девушку в руки Леонарда, не забыв сказать:
— Только попробуй отпустить ее!
Выбежал из гостиной. Пустился на поиски своих людей. Отправил одного за профессиональным ищейкой. Да что там, не усидел на месте и, прихватив с собой красное разорванное платье, сам полетел за ним. Так будет быстрее. Потом можно сразу отправиться за на спасение человечки.
Оттис вышел на порог своего дома. Поклонился мне в приветствии, хотя, как и остальные драконы, сразу напрягся при моем приближении.
— Та же девушка, — передал сверток, и ищейка сразу достал содержимое.
Уловил тонкий аромат офрийны, посмотрел на меня со смесью удивления и интереса, но ничего не сказал. Сосредоточился. Прикрыл глаза. Недовольно мотнул головой, нахмурился.
Мгновения тянулись непозволительно долго. Я сгорал от нетерпения. С трудом сдерживался, чтобы не поторопить его. Каждая минута была на счету, однако магия тоже требовала времени, концентрации, тишины.
— Ее нет, — выдал Оттис, посмотрев на меня, но сразу добавил: — Наверное, плохо старался. Сейчас попробую еще раз.
Меня едва не шатало. Хотелось смеяться в истеричном припадке, потому что не может так быть, она жива!
— Прошу прощения, ваша светлость, — вскоре осторожно произнес ищейка, — но я не вижу девушку. Только если платье не ее, — протянул мне красную ткань.
— Ее, — голос напомнил карканье. Я принял вещь. — Ты ошибся.
— Нет, ваша светлость, меня не подводит чутье. Девушки нет в Аруме, но ведь Лаладар велик, а действие моей магии не настолько обширно. Или же ее нет в нашем мире.
Я дернул плечом, ощущая давно угасшую боль моей раны. Отступил, сжал платье в кулаке. Хотел бы встряхнуть этого дракона, чтобы постарался лучше, попробовал еще раз, но в его глазах было понимание и одновременно сожаление, которое окончательно добило меня. Я развернулся и побрел к реке, виднеющейся из этой небольшой деревушки.
Не мог поверить, не хотел. Еще недавно она неудержимым вихрем ворвалась в мои покои с заявлением, что придуманное мной испытание невыполнимо, сама приблизилась, поддалась моему порыву усадить ее на колени, окутала своим очарованием. Позволила себя поцеловать. Снова не испугалась, даже ответила. Словно та самая птичка из клетки, которая вместо того, чтобы улететь, бесстрашно села мне на руку и чего-то ждала, хотя я не сдерживал, отпускал.
Или отталкивал?
Но разве это важно?
Ноги несли меня вперед. Я видел только красную ткань, снова и снова вдыхал аромат Анастасии, смешанный с офрийной. Толком на запомнил, как обернулся драконом, в том же бездумном состоянии погрузился в воду. Плыл.
Даже в момент, когда получил ранение, было не так больно. Сейчас же хотелось реветь — будто вырвали часть меня. Дыра. Большая, сочащаяся, с рваными краями. Она разрасталась. Затмевала разум звоном, до того сильным, что невозможно терпеть.
Но я плыл.
Потому что это единственное, что сейчас мог.
Хотел бы обманываться, еще верить в лучшее, но в моей жизни нет места волшебству и светлым случайностям. Только мрак. Всегда худшее из возможных вариантов.
Плыл, погружаясь в свое состояние, зверел от чувства потери. Корил себя во всем.
Плыл…
Вперед, под толщей воды, куда не дотягивались солнечные лучше, в холоде темного царства. Задевал хвостом камни. Сдерживался, чтобы не подняться на поверхность и разрушить все, что попадется на глаза, будь то горы или целый город.