Паника. Крики. Друзилла, пытаясь исправить ситуацию, сделала отчаянный жест, чтобы сжать его в шар. Вместо этого он разделился на тридцать мелких, таких же буйных духов, которые с визгом разлетелись по залу.
Один врезался в стенд с экзаменационными свитками, превратив древние пергаменты в мокрую макаронину. Другой пронёсся через стену — благо, она была иллюзорной — в соседний зал заседаний, где шло обсуждение годового бюджета. До Друзиллы донеслось возмущённое: «Мои отчёты! Они поплыли!» Третий, самый шустрый, запрыгнул на роскошную, ухоженную бороду Верховного Арканимага Альбуса Проницательного.
И тут случилось непоправимое.
Борода, в которую магический деятель вкладывал силы и любовь целого века, моментально всклокотилась, покрылась инеем и издала громкое, недовольное «Ква!».
В зале на секунду воцарилась мёртвая тишина. Заклятье молчания, висевшее на помещении, дало сбой. И это «ква» прозвучало так же чётко и неоспоримо, как приговор.
Друзилла в ужасе инстинктивно вскинула руки, чтобы применить заклятье испарения. Сработало. Вся вода в зале, включая тридцать буйных элементалей, мгновенно превратилась в густой, обжигающе горячий луковый суп.
Горячий. Луковый. Суп.
Он хлюпал по паркету, капал со сводов, стекал с лица и бороды Верховного Арканимага, который стоял, багровея, и пытался вытереть глаза, отчего борода его только громче квакала.
Именно в этот момент, под аккомпанемент кваканья и запаха дешёвой забегаловки, Друзилла поняла: карьера в Гильдии для неё закончена. Навсегда.
Дверь Гильдии со скрипом открылась, и появился сухощавый мужчина в мантии.
— Мисс Драконова, — сказал он без предисловий. — Верховный Арканимаг... — он запнулся, —...не в восторге. Вам настоятельно рекомендовано покинуть столицу. Гильдия больше не может гарантировать вашу безопасность. От себя лично: бегите. Пока ваше следующее заклятье не превратило нас всех в гигантский бутерброд.
Он сунул ей в руку смятый листок и захлопнул дверь.
На клочке бумаги было начертано: «Станция «Заброшенный Кряж». 23:00. Серебряный Омнибус. Билет в один конец».
* * *
В это же самое время на другом конце города, в логове, больше напоминавшем библиотеку с элементами антикварной лавки, Аберрант смотрел на осколки фарфора, разбросанные по каменному полу.
Это был «Бесстыжий Серафим». Фарфоровый кот с наглой ухмылкой и отбитым ухом — один из первых в его коллекции. Подарок матери. Теперь — груда черепков.
— Мягкотелость, — прошипел его дядя, старейшина клана, стоя над ним. Его драконий облик был скрыт человеческой формой, но от этого он не казался менее опасным. — Собирание хлама. Дружба с гномами. Ты позоришь наш род, Аберрант.
«Дружба с гномами» — это был тот самый садовый гном, которого Аберрант подобрал на свалке, отреставрировал и которому иногда, в самые трудные минуты, рассказывал о своих проблемах. Его тоже, скорее всего, уже не было в живых.
— У тебя есть сутки, — продолжал старейшина. — Чтобы доказать, что в тебе ещё есть огонь Пламени Вечной Кузницы. Сожги свою... коллекцию. Уничтожь всё, что нас позорит. И соверши акт устрашения. Хотя бы одну деревню. Или...
Он не договорил. Не нужно было. Или изгнание. Или что-то похуже.
Аберрант молча смотрел на осколки. Он вспоминал, как мать, улыбаясь, вручила ему этого кота. «Чтобы тебе не было одиноко, когда ты вырастешь большим и страшным драконом». Он был большим. И, по меркам клана, страшным. Но одиноко ему было всегда.
Он поднял взгляд на дядю.
— Я подумаю, — тихо сказал он.
— Не думай слишком долго, — бросил старейшина и вышел.
Аберрант не думал. Он действовал. Быстро и тихо, он собрал в походный мешок самое ценное: несколько самых маленьких фарфоровых кошек, завёрнутых в мягкую ткань, осколки Бесстыжего Серафима и того самого гнома. Треснутого, с отбитой шапкой, но живого. Он сунул его за пазуху.
Он знал, куда бежать. Слухи среди изгоев — вещь живучая. Он слышал о Серебряном Омнибусе. Автобусе для тех, кому некуда больше идти.
* * *
Станция «Заброшенный Кряж» и правда была заброшенной. Ветхий навес, разбитые фонари и полное отсутствие жизни. Дождь уже прекратился, оставив после себя сырость и туман.
Друзилла пришла первой. Она съёжилась от холода и нервно теребила в руках тот самый злополучный билет. Потом появился он. Высокий, угрюмый мужчина с густой бородой и таким взглядом, будто он только что проглотил улей.
Из тумана медленно выплыл автобус. Не серебряный, а скорее серый, облезлый. Двери со скрежетом открылись.
В салоне было всего несколько пассажиров. Друзилла рванула вперёд и плюхнулась на первое попавшееся свободное место у окна. Она закрыла глаза, пытаясь унять дрожь.
Через секунду рядом кто-то тяжело опустился. Она открыла глаза и увидела того самого угрюмого бородача.
— Место занято? — пробормотала она.
Мужчина повернул к ней голову. Его глаза были цвета тёмного янтаря.
— Занято моим отчаянием, — ответил он хриплым голосом. — Ищите другое.
— Боюсь, моё отчаяние уже пропитало обивку, — парировала Друзилла, внезапно разозлившись. — Придётся делить.
Он что-то хмыкнул в бороду и отвернулся. Автобус тронулся. Друзилла прижалась лбом к холодному стеклу.
«Началось, — подумала она. — Что бы это ни было».
Она не знала, что у него за пазухой лежит треснутый садовый гном, а в кармане — осколок фарфорового кота. А он не знал, что её карманы полны обгоревших лавровых листьев с проваленного экзамена и почему от неё слабо пахнет луком.
Но их одиночество, такое громкое и невыносимое, уже начало тихо притираться друг к другу в полумраке салона уходящего автобуса.
Глава 2. В которой автобус ломается, попутчики знакомятся ближе, а гном проявляет характер
Автобус трясло так, будто он ехал не по дороге, а по рёбрам спящего великана. Друзилла, прислонившаяся лбом к холодному стеклу, почувствовала, как у неё начинается морская болезнь. Или это автобусная болезнь? В общем, тошнота.
Её сосед, тот самый угрюмый бородач, сидел неподвижно, словно вкопанный. Он уставился в спинку впереди стоящего сиденья с таким видом, будто пытался прожечь в ней лазером дыру.
— Вы не знаете, сколько ещё ехать? — тихо спросила Друзилла, не в силах выдержать гнетущую тишину.
Мужчина медленно перевёл на неё взгляд.
— Нет, — ответил он односложно. — Но, судя по тому, что мы уже пятый раз проезжаем мимо того самого покосившегося дерева с совой, я бы предположил, что мы либо потерялись, либо водитель решил сэкономить на топливе.
Друзилла невольно фыркнула.
— Вы ведь тоже сбегаете? — рискнула она спросить.
Он нахмурился, и его борода, казалось, нахмурилась вместе с ним.
— Я осуществляю стратегический манёвр, — поправил он сухо. — Со