— Не двигайся! — Седой старик предостерегающе поднял руку и скривил уголок рта. — Небезынтересный экземпляр!
По виску его скатилась капля пота, вмурованные в пол, потолок и стены полосы серебра засветились пуще прежнего, и возникло ощущение, что меня сейчас разорвёт, до того сильно задёргался абрис. Но — отпустило.
Пентакль под ногами погас, и все его вариации на потолке и стенах тоже перестали светиться, меня качнуло, и я едва не упал, на ватных ногах вышел из магической фигуры.
— Запомнил? — требовательно спросил старик.
— Вовек не забуду, — подтвердил я и взялся сжимать и разжимать пальцы, поскольку сильнее всего досталось как раз рукам. Левой — больше, правой — меньше, но и в остальном я прекрасно ощущал растёкшееся по телу жжение, образовавшее схему моего нового абриса.
— Забудешь — повторим, — вроде как даже пригрозил старик и сказал ассистенту профессора Чернояра: — В дополнительной закалке он не нуждается, схему работы с ядром я ему распишу, абрис можно начинать прожигать уже хоть даже сегодня. — Он требовательно уставился на меня. — Пасынки давно сформировал?
— С месяц назад, чуть меньше.
— Судя по состоянию, все разом скрутил?
— Разом, да.
Дед пожевал губами и вздохнул.
— По уму стоило бы ещё пару седмиц выждать, но если все разом… — Он махнул рукой. — Ладно! Моя забота!
Но лично я так отнюдь не считал.
— А точно без осложнений обойдётся?
— Я тебе Царь небесный, такие гарантии давать⁈ — возмутился вздорный старикан. — Будет как будет! А если что не так пойдёт — выправим.
— Просто у меня местами абрис сильно жгло, а местами не особо, — счёл нужным поведать я, несмотря даже на немалые опасения оказаться отбракованным.
Но — нет, старик лишь кивнул.
— С самоучками всегда так! — будто бы даже пожаловался он Ночемиру и пояснил: — Жгло там, где нарушена геометрия. В местах полного совпадения с эталонным абрисом эффект ощущался существенно слабее.
— Это реально выправить? — забеспокоился ассистент профессора Чернояра.
— Реально, но не нужно. Во-первых, это долго. Во-вторых, у нас и остаточные следы пурпура другие, и оранж вместо фиолета, поэтому совсем уж бездумно копировать абрис лично я бы поостерёгся, дабы не заполучить проблем с преломлением. Оно у него и без этого простым не будет.
— А…
Но, прежде чем я успел задать вопрос, старик меня заткнул.
— Наш абрис тебе подходит едва ли не идеально! — заявил он безапелляционно. — Дело лишь в отдельных нюансах. Совет будет один: полагайся на собственные ощущения. Пусть небесная сила течёт легко и свободно, не пытайся сковать её для полного соответствия эталонной геометрии. И вместе с тем отнесись к этому с разумной осторожностью. Надо различать, где энергия улавливает твою текущую склонность к аспекту, а где ты сам стремишься пойти по пути наименьшего сопротивления!
— Это целых четыре совета, а не один, — ухмыльнулся Ночемир.
— Сгиньте! — отмахнулся седой старик. — Видеть вас до ужина не желаю!
И он остался в подвале, а мы его покинули и расположились под одним из навесов. Ночемир тут же отправил первого попавшегося на глаза ученика за квасом и разрешил:
— Спрашивай!
Я покачал головой и попросил:
— Дай для начала с мыслями собраться.
Подумать мне и в самом деле было о чём. Нельзя сказать, будто схемы несформированных фрагментов абриса различались решительно во всём, но и общего у них было откровенно немного. Начать с того, что нимб попросту отсутствовал, зато ядро охватила пара силовых обручей. Один соединялся с оправой в верхнем правом и нижнем левом пасынках, второй крепился к другой диагональной паре узлов, а у них самих было по две точки соприкосновения: спереди и сзади — точнее, у грудины и позвоночника.
Каждую из четвертей этих обручей разделял надвое силовой узел, от них меридианы уходили в руки и ноги, а ещё к правой и левой ключицам. Последняя пара соединялась чуть ниже кадыка, и в голову оттуда тянулся отросток с единственной силовой точкой на конце. И ещё по этой схеме меридианы соединились в руках не у запястий, а у локтей — дальше шёл единый отрезок, который заканчивался кольцом с тремя дополнительными узлами.
— Слишком сложно, — сказал я в итоге.
Ночемир приложился к запотевшей кружке с холодным квасом и пожал плечами.
— Простого в тайных искусствах вообще немного, — заметил он с нескрываемой насмешкой. — Но что конкретно тебе непонятно?
— Обручи, — односложно ответил я.
— Или же ложные оправы, — кивнул аспирант. — Скажешь, почему ложные?
— Нет прямого соединения с ядром? — предположил я.
— Именно! — прищёлкнул пальцами мой временный наставник. — И вместе с тем они частично разгружают и заметно укрепляют истинную оправу, а ещё прикрывают ядро от внешних воздействий. Но главное их предназначение не в этом. — Он хитро прищурился. — Есть какие-нибудь предположения на сей счёт?
Я лишь покачал головой. Ночемир этому нисколько не удивился.
— Чёрный аспект — многогранен и сильно зависит от остаточных следов других оттенков, но обычно преломленная в него энергия вязкая и неподатливая. Не знаю, как будет у тебя, а мы используем обручи для разогрева небесной силы оранжем.
У меня вырвался снисходительный смешок.
— Мне и разогревать ничего не надо, и без того прекрасно жгу!
Ночемир презрительно фыркнул.
— Поверь, ты не знаешь, что такое настоящий жар! От наших высших чар плавится сама реальность!
С этим утверждением я спорить не стал, спросил о другом:
— Почему в руках меридианы соединяются в локтях, а не в запястьях?
— Говорю же: энергия чёрного аспекта преимущественно вязкая. Разогнать её ещё постараться надо! Для этого и предназначаются оконечники. Пришлось, конечно, пожертвовать количеством пустышек, но оно того стоит. Совсем уж тонкие манипуляции не для нашего аспекта.
Я задумался на миг и уточнил:
— Пустышки — это силовые узлы, в которых меридианы не разделяются надвое?
— Не только надвое, но и вообще не разделяются. К слову, для нашего аспекта допустимо пересечение самое большее двух меридианов. Иначе его может и порвать. Точнее даже — рано или поздно порвёт непременно.
— Понял, — кивнул я. — А пустышки?